Ш е с т о п а л о в (Попийводе). Я Афоню-то на себе… Заползает на меня… Волоку… Сам виноват… недоразведал. Боевому охранению доверился… Там салаги двадцать пятого года, шары на затылке!.. На нейтралке попали в минное заграждение… Хай подняли. Обнаружилось! Фрицы нам и дали! Зачем тащил? Зачем мужика мучил? Зачем все это? (Трясет, давит грелку.) Ребята, нету ли у кого? (Рюрику.) Чего у вас там?
Р ю р и к. Да вот, Мишка…
М и ш а. Ничего, ничего… Я битый, я сдюжу. Только никому ничего…
Н я н я (вбегая в палату). Все по местам! Шефы!
В палату входят д в а п о д р о с т к а в пионерских галстуках. У одного мальчика через плечо подвешен аккордеон. Они натыкаются на стол… Ощупав спинки коек, стол, табуретки, гости отодвигают в сторону стол, становятся посреди палаты.
П е р в ы й м а л ь ч и к. Учащиеся отдельной образцовой школы слепых детей приветствуют героев битв с фашизмом и предлагают им прослушать маленький концерт.
В т о р о й м а л ь ч и к (маршируя вместе с ним). Мы советские ребята, очень счастливо живем, а как вырастем большие, всех фашистов перебьем!
П е р в ы й м а л ь ч и к. Будем крепко мы учиться, как границу охранять, а в свободные минуты будем петь, плясать, играть!
Второй мальчик пошел в пляс, но наткнулся на койку Рюрика, чуть не упал.
Р ю р и к (поймал его). Лучше пойте, ребятишки. (Присаживается на койку Миши, подтыкает под него одеяло.)
В т о р о й м а л ь ч и к (отряхиваясь). Есть петь! (Берет переборы на аккордеоне.) Л-любимая песня фронтовых бойцов «Медсестра дорогая Анюта!»
О б а (поют).
Дул холодный порывистый ветер,И во фляге застыла вода,Нашу встречу в тот зимний вечерНе забыть ни за что, никогда!Был я ранен, и капля по каплеКровь горячая стыла в снегу,Наши близко, но силы иссякли,И не страшен я больше врагу.Не сдавайся ты смертушке лютой,Докажи, что ты парень-герой,Медсестра, дорогая Анюта,Подползла, прошептала: «Живой!»Попийвода плачет, Восточный человек плачет, Рюрик, задрав голову, смотрит в окно. Миша, бессильно роняет руку, сваренно распускается.
Ш е с т о п а л о в (шорнув рукавом по лицу). Парень! Эй, парень! Поди, брат, сюда! (Лезет рукой под матрас, вынимает массивные часы с цепочкой, сует их подошедшему мальчику.)
М а л ь ч и к (было взял подарок, но тут же начал отталкивать руку старшины). Он, я думал сахар!
Ш е с т о п а л о в. Бери! Фрицевские. Золотые. Может, тебя за их вылечат. Может, ты вторым Лемешевым станешь. Я их все одно пропью-у-у-у…
Р ю р и к (трясет Мишу). Кореш! Кореш! Ребята! Мишке худо! Врача! Сестру! Э-эк скребутся… (Схватил костыли, метнулся из палаты.)
Картина втораяИзолятор. Глухая белая комната. Две койки, крашенные белым. На одной койке мечется, рвет на себе бинты М и ш а. На второй койке лежит неподвижно, уставившись в потолок, А ф о н я. Среди сцены на стуле сидит Л и д а, просматривает книгу процедур, что-то записывает в нее, что-то зачеркивает.
Входит С м е р т ь, напевая: «Во лузях, во лузях, во лузях ходила…» Окинув цепким взглядом палату, всплескивает руками.
С м е р т ь. Ох, живучи людишки! (Пританцовывая вокруг кроватей, трогает ладонью то одного, то другого.) Во лузях, во лузях головы косила…
Л и д а. Зачем ты сюда пришла?
С м е р т ь. Ты будто и не знаешь?
Л и д а. Наглая! Сумасбродная! От крови пьяная…
