Пьесы полностью

Д а н е л. Вот, исходя из всего этого, выходит, на Бабуцу мы все имеем одинаковые права.

Д а р д а н е л. Так что же тогда? Выходит, втроем нам на ней жениться?

Д а н е л. Почему втроем?

Д а р д а н е л. Из твоих слов так выходит.

Д а н е л. Нет, я этого не говорил. Давайте подходить честно, не обижая друг друга! По-мужски!

Д а р д а н е л. Давай-давай! Как по-мужски?

Д а н е л. Очень просто. Бросим жребий.

Д а р д а н е л. Жребий? Вот это сказал! Извини, друг, я тебя хотел оплакать после твоей смерти, но ты такое произнес, что я сейчас готов рыдать над тобой!

Д а н е л. Не торопись! Гагуца, друг мой, что ты скажешь?

Г а г у ц а. В отношении рыданий?

Д а н е л. Нет, жребия?

Г а г у ц а. Я об этом, откровенно говоря, не думал… Но если даже так, все равно бесполезно. Он, собака, везучий, вытащит!

Д а н е л. Тогда как быть?

Г а г у ц а. Пусть Инал нас рассудит!

Д а н е л. Инал, говорят, за советом и к ребенку не грех обратиться, рассуди нас!

Г а г у ц а. Пожалуйста.

И н а л. Я рад помочь вам, если смогу. Знаю, сердечно относитесь вы к Бабуце, любите ее. Но жребий — это несерьезно, даже обидно.

Д а р д а н е л. Спасибо, Инал. Не суди их строго. Они не виноваты. Если человек не вынес ум из утробы матери, то на сенокосе его не накосит, на огороде не взрастит, на базаре не купит!

Д а н е л. Каюсь, не прав я. Это от обиды! Почему все ему?

Д а р д а н е л. А кому же?

Д а н е л. Почему не Гагуце? Он же старше тебя.

Г а г у ц а (растерянно). Ну, зачем ты обо мне? Не надо. (Шарит в карманах.) Ни у кого нет?..

И н а л. Сигарет?

Г а г у ц а. Да нет, валидола.

И н а л. Пока не держу.

Г а г у ц а. Давай сигарету.

И н а л  достал сигарету. Гагуца берет, закуривает.

Д а н е л. Даже имена их подходят друг другу, прямо как близнецы — Бабуца и Гагуца!

Д а р д а н е л. Ишь ты, близнецы! Бабуца и Гагуца!

Д а н е л. А ты сравни — Бабуца и Дарданел? Совершенно не звучит!

Д а р д а н е л. Зазвучит! Еще как зазвучит!

Д а н е л. И вообще непонятно, как это имя прилипло к осетинам? Второго такого имени у нас не найдешь!

Д а р д а н е л. Потому что второй такой, как я, у осетин еще не родился! Я единственный и неповторимый! Потому и Пушкин о моем возрасте так сказал! Кстати, Инал, дорогой, я забыл, как его фамилия?

И н а л. Кого?

Д а р д а н е л. Пушкина. Фамилия Коста — Хетагуров, а его?

И н а л. Фамилия его Пушкин. А звали Александром.

Д а р д а н е л. Ах да, Александр! Тоже красивое имя!

И вдруг Данел, закрыв глаза, запевает песню, ее подхватывает Гагуца, потом Инал и Дарданел.

Б а б у ц а (входит, слышит конец песни). Ну, что, поете, орлы?

Д а р д а н е л (живо). Поем, Бабуца, поем! И старые и молодые! Ты где так долго задержалась? Устала, наверное, в такую жару? Присядь, пожалуйста. Сюда, сюда, в тень. (Заботливо ставит табуретку, вытирает ее.)

Бабуца садится.

И сумку такую тяжелую тащила. Знал бы, встретил! Какой я недогадливый! Почему я тебя одну отпустил!

Гагуца и Данел молча наблюдают за ними.

Д а р д а н е л (Берет у Инала газету и обмахивает Бабуцу). Бедняжка, в такую жару и в такую даль!

Б а б у ц а. Не пешком шла — автобусом.

Д а р д а н е л. Все равно бедняжка. Принести тебе холодной воды?

Б а б у ц а. Спасибо. Рубашки сняли, видно, хорошо поработали?

Д а р д а н е л. Кто работал, а кто от безделья жребий бросал. Видишь шифер на крыше? Это я поменял. С той стороны новая рама, тоже я вставил. Говорю им, давайте до прихода Бабуцы поработаем, нет, сидят в тени и поют. Но ты не волнуйся, Бабуца, было бы здоровье, а дом я тебе сам отремонтирую.

Б а б у ц а. Что Данел и Гагуца такие грустные? Небось они работали, а ты их разговорами занимал?

Д а р д а н е л. Ну, насчет поговорить мне за ними не угнаться! Работать тоже старались, но, бедняги… быстро выдохлись. Бывшие орлы сидят как курицы мокрые! Хотя сомневаюсь, были ли они когда-нибудь орлами.

Б а б у ц а. Что с вами, Данел, Гагуца?