Не ложатся. Поднялись и кто лёг. С–213 на одном колене.
Все стоят. Дико смотрят на конвой.
И вдруг из крайнего ряда — здоровый парнюга с глупым лицом —
нет, с лицом затравленным! — нет, с обезумевшим от ужаса! —
поднял руки вверх!
и выбежал из колонны! — и бежит, бежит на конвоиров!
Он сумасшедший просто! Благим матом ревёт:
= Колонна напряглась! — но не шевельнулась!
= Офицер убегает и кричит:
= Тот конвоир, на которого бежит безумец, отступает и одиночными выстрелами
Выстрелы.
в грудь ему!.. в грудь!.. в живот! Из телогрейки парня, из спины с каждым выстрелом вылетает кусок ваты! кусок ваты! клочок ваты!
Уже убит. Но ещё бежит… Вот — упал.
= Колонна! — сейчас вся бросится на конвой!
Крик офицера:
Пальба.
= Бьют как попало, над головами! над самыми головами!! и кричат остервенело сами же:
= Как ветер кладёт хлеба — так положило волной заключённых. В пыль! на дорогу! (может, и убило кого?) Все лежат!
Нет! Стоит один!
Пальба безпорядочная.
= Лежат ничком. Плашмя. и скорчась. С–213, жирнощёкий, смотрит зло из праха наверх — как продолжает стоять
Р–863, Гавронский. Вскинутая голова! Грудь, подставленная под расстрел! Гонор — это честь и долг!
С презрительной улыбкой он оглядывает стреляющий конвой и опускается из кадра нехотя.
Пальба реже, а всё идёт.
Конвоиры и сами некоторые трясутся и бьют всё ниже, всё ниже. Это и есть «когда ружья стреляют сами».
Один конвоир ошалел и ещё кричит:
= никому. Поваленной колонне.
Стихло.
Гай и Климов лежат впереди других и с земли смотрят зверьми сюда.
Пыль висит над колонной от паденья тел.
= Убитый парень у ног конвоиров.
= Сквозь конвойное оцепление входит Бекеч со списком. Минута его истории!
= Из навала тел поднимается маленький Михаил Иваныч. Весь перёд его уже не чёрный, а от пыли серый.
= показывает ему Бекеч за свою спину. и выкликает дальше:
Мы отходим, отходим.
Голос Бекеча слабей. Вот уже не слышен.
Только видно, как встают по его вызову заключённые и, взяв руки за спину, переходят в отдельный маленький строй, где их строят лицами в ту сторону, откуда пришла колонна. Они «арестованы». Их окружает резервный конвой.
Шторка. Обычный экран.
= Два заключённых (передний из них — Меженинов, сейчас он без очков) в затылок один другому несут длинную кривую ржавую трубу. Задний (Евдокимов, нестарый мужчина с крупным носом, крутым выражением) спрашивает:
Останавливаются. Меженинов:
Скидывают с плеч трубу и увёртываются от неё.
Стук и призвон трубы.
Разминают плечи. Кряхтят. Задний показывает куда-то:
= Над просторной производственной зоной — длинный, высокий корпус — из ещё не потемневшего струганого дерева. Его кончают строить: по стропилам положили продольную обрешётку, уже много покрыто тёсом. В разных местах перед корпусом и на крыше его — рабочее движение чёрных фигурок.
Голос Меженинова:
Стяжка кружком
вокруг двух фигурок на гребне здания.
И увеличение.
Это Климов и Гай сидят на самом коньке. Вблизи них никого.
Но оживлённый плотничий стук.
Гай:
