= и в остервенелом азарте боя бросает вторую, третью бутылку
= в уходящий танк! Разлился огонь по броне! Запылал танк, уходя из кадра!
Но — грохот танка с другой стороны! Дрожит земля!
Это — сзади следующий! Гай обернулся — поздно!.. Давят Гая у самой щели, и потом
грохочут над нами гусеницы!
= Около нас — месиво трупа Гая. Голова запрокинулась в нашу сторону — почти уцелевшее лицо с тем же азартом боя.
Музыка карателей и гибнущих!
= И ещё один танк мимо нас!
И ещё один!..
И ещё!..
И бегут за танками солдаты-краснопогонники мимо нас, выставив автоматы,
волнами,
волнами… Кто ближе к нам, у тех видим только сапоги.
И дальше всё время — рёв, лязг, стрельба.
Бежим и мы, обгоняя автоматчиков, боясь опоздать, опоздать.
Теперь мы лучше видим их лица, челюсти стиснутые.
Теперь — вслед за танками, между бараками,
и тут остановились, и оглядываем вокруг, и оглядываем вокруг
безсмысленное, безпорядочное убегание зэков — мужчин и женщин, в чёрном лагерном.
Их секут из пулемётов и устилают ими просторный лагерный двор. Падают кучами, по нескольку вместе,
друг на друга вперекрест.
И отдельно падают.
Вот танк утюжит впритирку к долгой стене барака. Стальным боком своим он сдирает штукатурку, рвёт дранку, сдвигает оконные косяки — и стёкла сыпятся из окон,
звенят,
но никто не высовывается в решётки окон. Там — вагонки с жалкими арестантскими постелями и чёрная пустота.
= Бегут два автоматчика вслед танкам и стреляют то в окна, то просто в стены барака.
= Даже не их, а дула их видим перед собой, как будто сами бежим с автоматами.
Опять окно. Сквозь решётку пробивается лицо растрёпанной безумной женщины. Она кричит нам:
Наша короткая очередь — и она готова. Припала к решётке, руки свешиваются наружу.
Дальше бежим,
неся дула перед собой.
Всё косо дёрнулось,
это мы споткнулись
= о труп заключённого.
Бежим дальше. Угол барака.
За углом — открытое крыльцо, ступеньки на все стороны. Из дверей на крыльцо выбегает Володя Федотов. Он — с пустыми руками, в отчаяньи хочет броситься на нас. Одно наше дуло в его сторону поднялось…
Из тех же дверей выбегает Аура. У неё мальчишеская быстрота. Она взмахивает руками и загораживает жениха своим телом.
Выстрел! выстрел!
Убита! Не меняя позы, прямая, медленно начинает падать на нас.
Но объектив уходит, он продолжает с этого места круговой осмотр.
Ещё одна открытая площадка между бараками. Чёрные туши двух танков проносятся мимо.
Безпорядочно лежат трупы. Раненые корчатся. Отползают.
Поднимают голову — и снова кладут.
А вон, притиснувшись к углу барака, с ножом стоит Хадрис. Нам видно, кого он ждёт — автоматчика, бегущего вдоль другой стены. Сравнялись!
Удар ножа в шею! Подкосились ноги автоматчика. Хадрис вырвал себе автомат.
= Оглянулся, ища, кого бить.
= Увидел! Приложился. Очередь!..
Пушечный выстрел близ нас.
Пламя сбоку в кадр! Чёрный фонтан на месте Хадриса! Клочья!
= И нет уже ни его, ни угла барака.
Поворачиваемся дальше.
Один убитый краснопогонник. А второй пытается встать.
Дальше.
Тимохович без шапки, бритоголовый с характерным шрамом на лице идёт в обнимку с некрасивой немолодой женщиной. У них медленные обречённые движенья,
= отчаянные глаза… Увидев
= танк, они делают несколько убыстрённых шагов и, так же обнявшись, падают под него.
= Переехал и ушёл из кадра.
Поворачиваемся дальше.
Никто уже не убегает, не ходит и не преследует…
Трупы на снегу… Трупы на снегу…
Изодранная стена барака с отвисающей дранкой, с голой чернотой окон.
Та же женщина, убитая в решётке, со свесившимися наружу руками.
И на тех же ступеньках Володя Федотов — лежит, обнимая, целуя убитую Ауру.
= Вот теперь-то по завоёванному полю бегут между трупов
= надзиратели! С палками! С железными ломиками! Во главе их — Бекеч с заломленной лихо шапкой. Свирепые обрадованные лица! Истеричный «матросик».
Хор в небе:
= Какой-то драный хромой зэк лежал среди мёртвых, теперь вскочил — и бежать в барак!
Его настигли и избивают палкой! палкой! ломом! Свалился.
= А другие двое надзирателей на ступеньках барака выкручивают женщине руки, она кричит.
Ударив по голове, сталкивают её ногой в спину со ступенек на землю.
= Ещё бегут надзиратели и палками добивают раненых.
Очень медленное затемнение.
И тогда — полная тишина.
Из затемнения. Обычный экран.
= Подбородок, офицерский погон на шинели и фанерная дощечка в руках, а на ней —
законченные квадратики, какими точкуют брёвна. Карандаш проводит чёрточку на последнем из них.
Почти шёпотом:
Отходим.
