Пьесы и сценарии полностью

а Эля ещё убеждает Пашку, убеждает. У неё крупные свободные жесты: то выворот одной рукой, то выворот двух, ещё и с экстравагантной сумкой. Но Пашка нисколько не сдвинут.

Шире.

Видим снова весь цех — и как опыляют краской части мотороллера, и как выправляют дверцу, и втаскивают новый борт вместо разбитого. Быстро входит ещё

майор. Он здесь бывал, знает дорогу, уверенно идёт к Пашке и энергично толкует ему, толкует, отвлекая от Эли.

Для Эли — новый соперник. Она подступает, она своё.

Не слышно их.

Майор так наседает, что раскачал Пашку, тот втягивается отвечать, всё живей, вот уж, кажется, и сговариваются. Пашка и позу переменил, отвернулся с майором — к нам.

Оборвался гул компрессора, и мы слышим:

— Я, майор, из-за этих ветровых стёкол скоро под суд пойду, честно!.. Они везде зажаты, зафондированы, выписать их по накладной — ни по правой, ни по левой — не-воз-можно!

— Но ты ж говорил, у тебя где-то верный дружок на складе…

— Дружок есть, но надо сперва, чтоб стекло списали, будто его на складе разбили по неосторожности. Тогда — взять… Ну, может, ко вторнику сделаем.

Майора Пашка явно уважает за что-то. Майор:

— Так если во вторник будет ветровое, — с утра понедельника мою машину и начинай!

— Легко сказать. А тут? —

Пашка показывает на цех.

…Я буду — вам, а тут кто? — дядя?

Майор его — под руку, тише, особенно от Эли, которая близко:

— Я тебе с понедельника на три дня бюллетень обезпечу, хочешь? и мою сделаешь, и кому ещё.

Они трое в кадре. Пашка затылок чешет.

— Да это б хорошо, это б я обернулся… Ну и тут же работа сама не сделается, всё равно на меня… Да вы, девушка, — чего хотите? Чего просите — сами не понимаете. Вы ж сюда не въедете? — не въедете. А где я буду вам чинить?

Эля показывает порхающей рукой:

— Ну, там… за забором…

— Мне это под забором — вот тут сидит… Я — тоже человек. А как потом красить?

Они двое — в кадре, и только видно, как майор тянет Пашку за локоть.

— А ещё и красить?.. Ну, и красить там…

Смотрит Пашка на фифочку — до чего ж безтолковая.

— А вот это…

Шире.

Пульверизатор, шланг, компрессор сто пудов.

…это тоже через забор?

Эля обезкуражена. Майор теребит. Подступает и Пашкин подсобник — приземистый, в майке, плечи молотобойца:

— А лодку знаешь чью возьмем? Степана. и вся снарядёнка у него. Хошь, я счас за ключом мотанусь?

Из дверей:

— Алесеенков! К начальнику в кабинет, быстро!

Развёл Пашка руками — вот и живи! Вот и работа… вот и рыбалка…

С беззвучной руганью уходит.

Бредёт за ним майор.

И Эля.

Шторка.

= Кабинет. Портреты вождей.

За столом — начальник автохозяйства, жирное, довольное лицо.

Сбоку стола — завкадрами, поджарый, хваткий:

— Я докладывал вам не раз: то под забором чинит, то за квартал отъедет. А вчера я его достоверно поймал: голубая «Волга» из колхоза, он ей крышу правил.

Начальник:

— Что скажете, товарищ Алесеенков?

= Вся комната. Мнётся Пашка у порога, дальше не позвали:

— Ничего я не правил. Шёл мимо. Попросили. Я два раза молотком стукнул.

Завкадрами перебил, как укусил:

— А откуда молоток был в руке? Почему молоток?

Не особо-то Пашка их боится, но и — не тот орёл здесь, как в цеху:

— А я с молотком не расстаюсь. Вы книжку записную на перерыв уносите? А я — молоточек. Мало ли чего?

— Это уже не перерыв был!

Не боится их Пашка, а — нудно ему тут:

— Ну, может задержался какую минуту.

— Тридцать пятая минута рабочего времени!