Пьесы и сценарии полностью

= Крупно дверца изнутри. Она отперта! Но прежде, чем Пашка коснулся снаружи, Эля успевает — хлоп! — заперла!

Пашка метнулся к передней! —

но и тут — хлоп! — успела Эля нажать!

= Он — бегом, назад, вокруг и к левой задней!

= Крупно дверца изнутри.

Но тут время есть, и Эля спокойно успевает запереть.

Пашка — к шофёрской дверце! Жмёт, жмёт —

не берёт.

Теперь вместе с ним снаружи

= мы видим через стекло, как

Эля всё так же, в неудобной случайной позе, на коленях,

достаёт ключик зажигания и побалтывает им, показывает.

Мы внутри.

= Пашка десятью пальцами ломится в стекло:

— Открой!!

Мы с ним снаружи.

= Эля крутит ручку, опускает стекло на малую щёлку:

— Паша, это нечестно! А кто будет шпаклевать? Кто обещал машину к утру?

Теперь изнутри

= через стекло. Сердце и долг борются в Пашке.

— Шпаклевать мне — десять минут… четь часа… А что потом?

Извне.

= Эля — на часы:

— Да спать, пожалуй… Переживаний сколько, столкнулась… Утром — ехать…

Если спереди смотреть,

= их видно обоих, её — через ветровое.

Пашка:

— Тебе — спать, а мне? На траве на мокрой?

Эля в сомнении:

— Тоже, конечно, непорядочно. А сена нигде нет, ты смотрел?

— Какое сено в июне, ты подумала? Ещё не косили!

Вот огорчение… А у Пашки мысль:

…Поедем ко мне домой. Я всё равно шкурку забыл, мне шкуркой чистить.

— Ты ж говорил — у тебя конура собачья…

Пашка качает головой, сам понимает, что не то:

— Да, вообще-то, у меня грязно… и посуда за месяц… Я ведь там и не живу: днём — на работе, вечером — по левой… Сплю там только. Но — спать можно…

Извне.

= Эля опускает стекло больше. У неё тоже мысль:

— Я лучше вот что предлагаю. Ты пока поработай. Честно! и — не думай обо мне. Думай о разных неприятностях… о начальстве… и как тебя без наряда заставляют. и как тебя, может быть, будут судить за тунеядство. Вот как подумаешь — тогда приходи.

= Пашка жмётся, мнётся. Но порядочность побеждает. Да, кажется, он уже и о начальстве задумался.

Побрёл работать.

= Внутри машины. Эля устало, блаженно укладывается спать, и приобнимает дружка Базилио, слонёнка.

= А Пашка сзади шпаклюет. Его лицо в мелькании кострового огня серьёзно, невесело.

= Костёр догорает без новой подброски.

Шторка.

= Пашка наклонился, вглядывается через стекло дверцы. Легонько одним пальцем

стучит.

Отзыва нет. Мнётся около машины.

Не прыжком, но мягко взлезает на капот

и прикорнул там, головой в ветровое стекло. Однако

внутри машины

= Эля проснулась, видит

= тушу на капоте.

= Не проснулась, лишь прервалась на минутку. Открутила стекло. Сонно:

— Ну, остыл?

Не шевелится Пашка, молчит.

…Ну иди ложись. Только не разбуркивай.

Открывает ему дверцу. Пашка сползает, лезет внутрь, захлопывается.

…А мне приснилось — у меня права отобрали, в милицию тащили… Только не разбуркивай. Уже ночи не осталось…

Пашка и разговаривать не хочет, ложится спиною к ней.

А голова его западает, низко.

Эля ещё смотрит на него полусонно:

…На вот! На под голову!

Медвежонка ему суёт вместо подушки. Ничего, пришёлся.

= И Эля тоже отворачивается

к своему «дружку Базилио».

Так они и засыпают.

Шторка.

= Большие электрические часы. Пять часов. и перескоки стрелки дальше — нервные, безпокойные.

Отступаем.

= Это — в школьном зале, убранном под голосование.

= Идёт суета раскладки списков, бюллетеней, расстановки букв на длинном столе. Очень важно, очень стараются, очень ответственный момент.

= В полувоенном, а с выправкой гарцующей, расхаживает стройный Бригадир Керенский. В руках у него тоже список, и он отмечает приходящих агитаторов.

А звука — нет, всю сцену мы не слышим речи, может быть, только музыку.

Он их упрекает, он им на часы показывает. Опоздавшие что-то там бормочут неубедительное.

Лицо Бригадира — светло и вдохновенно. Он — огненно провидит. Мелкие земные трудности не могут его смутить.

Он расхаживает походкой не то укротителя, не то полководца.

Что-то там беззвучно у него спрашивают —