Пьесы молодых драматургов полностью

В л а д и м и р. Нет-нет, зачем? Почему — следствие? Я, наверное, не так выразился. Ну, понимаете… (Проникновенно.) Вот вы прожили большую и трудную жизнь…

Е л и з а в е т а. Такие везде проживут.

В л а д и м и р. Простите, Елизавета Кузьминична, но… Почему-то мы все время говорим о посторонних вещах. (Старикам.) Вот вы прожили большую жизнь. (Деду.) Простите, вам сколько лет?

Б а б к а. Так с девятьсот второго он будет.

В л а д и м и р (бабке). А вам?

Б а б к а. А я так помоложе его буду. На свадьбе-то я поменьше его была.

Е л и з а в е т а. Да приписали они всё.

В л а д и м и р. Что — приписали?

Д е д. А ничего мы не приписывали. Как были из сельсовету — и все перемерили…

Е л и з а в е т а (перебивает). Да кому нужон твой огород-то? (Владимиру.) Годов они себе наприписывали. Как узнали, что пенсия будет, так и давай писать. Чтоб, значит, уйти пораньше.

Дед порывается что-то сказать, но его опережает бабка.

Б а б к а. А ничего мы и не приписывали. Когда свадьба-то была, Василию уж тогда сколь годов было? А с тех пор сколько прошло, посчитай-ка?

В л а д и м и р. А как это можно — приписывать?

Е л и з а в е т а. Паспортов-то раньше не было, да и метрики порастерялись. А когда начали всем паспорта выправлять, они и давай приписывать.

В л а д и м и р. Простите, а как это — не было паспортов, почему?

Е л и з а в е т а. Почему — не знаю, а только колхозникам-то когда их дали, уж после воины сколь годов прошло.

В л а д и м и р. А как же до этого — без документов?

Е л и з а в е т а. А тогда справки давали. Тут, мол, проживает, да и все.

В л а д и м и р. А если куда-то ехать? Ведь даже в гостиницу по справке не устроишься, даже на самолет билет не дадут?

Е л и з а в е т а. А куда поедешь? Ни денег, ничего не было. А в гостиницу кто ж их таких тогда бы пустил? Заезжая изба для них была в городе. Это теперь вон какой Дом колхозника отгрохали, а тогда избенка для них была, с нарами. А при ней из нашей же деревни мужик, вроде бы как за хозяина, копейки с постояльцев собирать. Там во дворе и колодец был, коней поить. А уж об самолетах тогда и слуху не было. (Старикам.) Ну, так давайте материал-то? (Владимиру.) Про что их еще-то допросить?

В л а д и м и р. Почему — допросить? Я просто пришел поговорить как с очевидцами, как с живыми свидетелями.

Е л и з а в е т а. А добром-то от них ничего не добьешься. Они вон две сотки лишние захватили да и живут припеваючи.

Б а б к а. Ты пошто так говоришь-то, Лизавета, пошто стариков обижаешь? Как приходили и мерили…

Е л и з а в е т а (перебивает). Слышали, слышали! Опять скажете «без изменениев оставили»? Так это оттого сказали, что вы тогда эти сотки засеять успели. А счас новая размежевка будет, и уж теперь-то вам этих соток не видать.

Д е д. Мы ничего не приписывали. Как Ермолай переехал, а огород пустой остался…

Е л и з а в е т а (перебивая). И годов, скажешь, себе не приписывали?

Д е д. А ты посчитай-ка, сколько мне в германскую было?

В л а д и м и р. Это в первую мировую?

Д е д. А вот когда немец пришел.

Е л и з а в е т а. На войну-то взяли тебя? Значит, молодой еще был.

Б а б к а. Какой же молодой? Ну да, тогда-то, конечно, помоложе был, но уж не так чтобы.

В л а д и м и р. Простите, а революцию вы помните? Вам ведь тогда уже пятнадцать лет было.

Б а б к а. А пятнадцать что, великий, что ли? Чего он в пятнадцать-то натворит? Это уж ему вон сколько было, когда лес-то поджег.

В л а д и м и р. Да нет, я ничего… Я в том смысле, что в пятнадцать лет многое можно запомнить. Толстой, например, помнил себя с двух лет.

Д е д. Ливорюции у нас не было.

В л а д и м и р. Как — не было?

Б а б к а. А не было, не было, батюшка. Может, где-то чего и было, а у нас ничего.

Е л и з а в е т а. Как — ничего-то, а царя как сбросили?

Б а б к а. Царя-то мы и в глаза сроду не видали. Да и бог его знает, когда он был-то.

В л а д и м и р. Но ведь… Странно. Ну хорошо, а гражданская война? Ведь здесь она закончилась только в двадцать втором году, вам тогда уже было двадцать лет. Вы не были в партизанах?

Б а б к а. А не был, не был, батюшка. Он мужик смирный, зачем ему партизаны?

Е л и з а в е т а. Ты чего это, бабка, открещиваешься-то? Может, деда твоего бы героем признали, а ты отговариваешься.

Б а б к а. Так ему зачем герой? Герои-то все воевать любят, а он смирный мужик был, работящий.

В л а д и м и р. Ну хорошо, сами в партизанах не были, но ведь бои-то были? Земляки, наверное, родные, соседи участвовали.

Б а б к а. А из соседей Федул один остался, вот у него бы и отписать.

Е л и з а в е т а. Так погоди, дед, ты же вроде воевал где-то, говорили? Или ты, может, за царя воевал, а теперь и темните?

Б а б к а. А ничего он не воевал. Это когда к нашей деревне войско подошло, а командёры и давай мужиков звать. А мужики пошли и не пустили то войско.

Е л и з а в е т а. Погоди, какое войско-то? Это на Омулевке, что ли?