ЛЕЙТЕНАНТ. А проклятия? Когда придем в дальние края, пусть на их холмах зазвучит эхо самых грубых проклятий. (Сержанту.) Сержант! Надеюсь, ваши солдаты заготовили проклятия легионеров? Солдаты! Я желаю проклятий: лирических, реалистических, любовных. (Вдруг спокойней, почти нежно.) Но, господа, там, за этими холмами, вы должны убивать мужчин, а не крыс. Во время вспышки, в схватке, рассмотрите их как следует — если успеете — и откройте в них, только очень быстро, людей; иначе вы будете убивать крыс, а значит, вы будете воевать и заниматься любовью с крысами. (Он кажется очень грустным, почти отчаявшимся.) Ясно?
СЕРЖАНТ(вынимая пачку сигарет). Так точно. (Он роняет одну сигарету. Лейтенант подбирает ее и дает ему. Сержант молча подносит ее ко рту.) ЛЕЙТЕНАНТ (все тем же тоном). Слышали?
Пока Престон начищает его сапоги, Лейтенант в бинокль рассматривает зал. Сержант спокойно застегивает свои штаны и китель.
СЕРЖАНТ. Так точно.
ЛЕЙЛА(проснувшись). Это тебе надо быть осторожным. И хитрым.
САИД(подыгрывая). А ты должна показать мне лазейку, пока Бог ее не заткнул. Ты мне совсем не служишь.
ЛЕЙЛА(иронично). Понял?
САИД. Так точно.
ЛЕЙЛА(тем же тоном). Слышал?
САИД. Так точно.
ЛЕЙЛА. Служу твоему позору. И ты считаешь все-таки нормальным, что я делаю все, чтобы попасть к тебе в тюрьму.
САИД(очень раздраженно). Это нормально, что мой позор как тень следует за мной или рядом со мной и сияет.
Пауза.
Скажи, почему ты выбрала окольные пути, а не пошла по шоссе? На шоссе тебя было бы видно, но не было бы заметно. А на небольших дорогах чуяли твое воровство, потому что от тебя за версту несет воровством.
ЛЕЙЛА. Ты всегда прав, потом. Ты потом на мне женился, когда я уже была уродиной.
Пауза.
А ты скажи, почему ты не взял деньги из кассы у бакалейщицы? Она распродала все свое мыло…
САИД. Когда я к ней зашел снова, два часа спустя, в магазине был ее дедушка. Он пересчитывал пакетики с тапикокой, надо было ему помочь.
ЛЕЙЛА(преувеличенно жалостливо). Ты ведь не умеешь считать, мой бедный Саид.
САИД. Я не умею ни читать, ни писать, а считать умею.
Пауза.
ЛЕЙЛА. Я злая и сварливая…
Пауза.
Саид…
САИД. Черт.
ЛЕЙЛА(нежно). Саид… теперь прошу милостыню, как надо.
САИД(с восхищением). Побирушка. И ты говоришь мне об этом только сегодня ночью?
СТОРОЖ(это Жандарм, который приходил арестовывать Лейлу, он проснулся и встал, говорит грубым вульгарным голосом).…Все время приходится кричать, орать на вас, из-за вас я провожу ужасные ночи. Главный надзиратель позаботился о том, чтобы поместить вас в разных концах коридора, но вы все равно бормочете ваши песни. Они носятся туда-сюда, сквозь мои уши, сквозь уши воров и сводниц, лежащих на своих подстилках. Дайте ночи хоть чуть-чуть отдохнуть. Ей тоже нужна тишина. Во всех уголках мусульманской земли этот шепот в темноте, треск ломающихся веток, кремней зажигалок, подожженных олив, бродяги, за которыми тянется запах гари, бунт… И вы двое, вы двое, в своем тряпье… и вы поете… без… конца… (Засыпает.)
САИД(продолжая беседовать с Лейлой). В моей камере тоже темно. Единственный свет — это твои испорченные зубы, твои грязные глаза, твоя печальная кожа. Твои славные глаза, твои смурные глаза, один смотрит на Рио-де-Жанейро, другой — на дно чашки: это ты. А твоя кожа, как старое шелковое кашне на шее учителя, — это тоже ты. Я уже не могу отвести от нее глаза…
ЛЕЙЛА(тихо). А ты думаешь о тех скидках, что делал мой отец по мере того, как ты меня рассматривал?
Тебе должно быть легче оттого, что у тебя не было и гроша. Ты меня получил, как очистки…
САИД(грустно). Мы с твоим отцом быстро сошлись на самой низкой цене.
ЛЕЙЛА. Мне тоже надо было проявить добрую волю, чтобы опуститься так низко, как ты меня просил, а это глубже, чем дно чашки с молоком! А теперь я стремлюсь туда сама. Меня надо уже удерживать за подол…
САИД. Есть у тебя еще какие-то места, которые надо бы поприветствовать? Может, ты знаешь такие…
ЛЕЙЛА. Такие есть, но тот, кто их поприветствует — бай-бай, — оставит там свое сердце…
Пауза.
Ты никогда не бил меня, Саид?
САИД. Тренируюсь каждую ночь. Как выйду, ты получишь.
Молчание. Слышен голос.