Я потянул носом воздух. Аня раскрыла мою трудовую книжку и, сделав запись, протянула ее мне.
— Вот, возьми, Герман, — она протянула мне документ. — Ты кому-нибудь из редакции говорил об увольнении?
— Нет, не говорил. Не хочу лишних расспросов.
— Понятно, — сказала Аня и, подавая мне несколько листов, добавила: — Подпиши там, где я галочки поставила. Я подписал и вернул листы обратно.
— Ну, все, — вздохнула Аня, — можешь идти. Знаешь, мне всегда так грустно, когда кто-нибудь увольняется. Это как провожать кого-то на поезд, — неожиданно выговорила Аня. — Ты меня понимаешь?
— Конечно, понимаю, — говорю. — Я и представить не мог, что ты такая впечатлительная.
Она улыбнулась.
— Ну, я пойду, — как бы спросил я, в то же время утверждая.
— Давай, — выдохнула Аня, и мило улыбнулась, обнажая свои красивые зубы.
Я поднялся и скоро пошел к двери.
— Ой-ой, Герман, подожди! — крикнула Аня, — я совсем забыла тебе сказать, чтобы ты зашел к бухгалтеру и забрал деньги. Там зарплата за неполный месяц.
— Я в курсе, — через силу улыбнулся я и вышел из кабинета.
Не успел я выйти, как вспомнил, что сам кое-что забыл спросить у Ани.
— Аня, прости ради Бога, — сказал я, снова входя в кабинет, — я забыл у тебя спросить одну вещь. Короче говоря, — замешкал я, — мне нужен адрес Кати Тихоновой. Это очень важно!
Аня молча открыла шкаф с личными делами, достала оттуда нужное и переписала мне адрес Кати на бумажку. Я сердечно поблагодарил Анну и вышел из кабинета. У бухгалтера я провел чуть более двух минут. Мне выдали деньги. Сумма оказалась приличная для первого времени, а о последующем я в тот момент и думать не думал.
Выйдя на улицу, я зашагал прочь от редакции к стоянке такси.
Через пятнадцать минут, я в невероятном смятении с вспотевшими ладонями стоял возле Катиной двери и жал на звонок. За дверью послышались глухие шаги, после которых тихий голос спросил:
— Кто?
— К…Катя, — заикнулся я, — это я, Герман. Щелкнул замок. Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла цепочка. Лицо Кати мне не было видно, она разговаривала через щель.
— Как ты меня нашел? — тихо спросила она. — Что тебе нужно, Гарин? Я же позвонила в редакцию и сказала, что у меня семейные проблемы и страшные головные боли. Зачем ты пришел?
— Прости, — смешался я, — я не хотел, но мне очень, слышишь, очень нужно с тобой поговорить!
— Прошу, Герман, — вздохнула Катя, — не начинай заново. Мне вчера хватило того, что вы с Жабиным устроили в редакции. Уходи, прошу тебя.
— Катя, ты должна меня выслушать, — с глубоким чувством произнес я. — Я хочу тебе все объяснить!
— Нет! — крикнула она и захлопнула дверь.
В полном недоумении я немного постоял возле её двери, а потом, прикуривая сигарету, спустился на этаж ниже и встал около окна, по которому ползли капли дождя. «Вот черт! Она даже и слушать меня не захотела!» — думал я.
Находясь в Катином подъезде, я впервые почувствовал, что начинаю немного мешаться в уме. Дела мои обстояли весьма неказисто. Не беру на себя смелость описывать свои чувства, потому что из этой попытки получился бы совершенно пустой набор разрозненных фраз. Докурив, я опрометью взлетел на этаж выше и снова позвонил в звонок. «Как это все нелепо, — сказал я вслух сам себе, — что же я делаю?!»
— Кто там? — послышался уже раздраженный голос Кати, который сорвался на слово «там».
— Э…это снова я, Катя — Герман, — взволнованно пролепетал я, — прости меня…
— Что тебе ещё нужно? — в недоумении крикнула Катя из-за двери.
— Открой же ты, наконец, что ты, как немощная? — вырвалось у меня от переизбытка чувств. — Возьми ты себя в руки! Мне нужно с тобой поговорить, после чего я уйду, и больше не буду беспокоить тебя! Ты меня слышишь?
Катя, по-видимому, была несколько поражена моей выходкой, отчего притаилась за дверью, не произнося ни слова. Рядом располагалась дверь соседская. Я заметил, что в ней потемнел глазок, из которого ранее глядел на меня маленький огонек от электрической лампочки в коридоре. «Видимо, соседи забеспокоились поднятым шумом, — пролетело у меня в голове, — а и черт с ними! Не до них сейчас». Женщина, нечисто одетая, прошла по лестнице вниз с огромной слюнявой собакой. Через секунду все стихло; от глазка отошли и из него опять засветился огонек.
— Катя, — шепотом проговорил я прямо в щель между дверью и дверной коробкой, — Катенька, — повторил я, — открой мне, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой. Уверяю тебя — это займет только пару минут.
Минуты через три, когда я уже потерял всякую надежду на положительный исход дела, замок все же щелкнул. Катя распахнула дверь, а сама удалилась в комнату. Я, поняв, что рассусоливать не имеет смысла, залетел в квартиру и захлопнул за собою дверь.
