Издевательства продолжились и во Франции. Французы, заметившие изуверское отношение к ребёнку, стали называть всех русских варварами. У девочки от подобного воспитания стал кривиться рот, и начали косить глаза. Жившая в одной гостинице с Багровыми графиня Толстая попросила графиню Апраксину известить русского консула, по поводу жестокого обращения с ребёнком. На Багровых завели уголовное дело. Но, медленно скрипящая машина правосудия, даже не озаботилась забрать у них девочку.
В Москве же, сердобольные присяжные оправдали льющую крокодиловы слёзы Валентину Ивановну. Супруг тоже отделался лёгким испугом. Вердикт присяжных- «виновен со снисхождением».
После суда, уверившись в своей полной безнаказанности, супруги Багровы, вернувшись, домой, выкинули бедного ребёнка на улицу, босой в одном изодранном платьице.
- Неблагодарная! Что б ты сдохла! Одни проблемы от тебя!
Это были последние слова, которые Таня услышала от своих «благодетелей». После чего она вышла на улицу и присев у фонарного столба, уснула глубоким спокойным сном. Ей было хорошо – сегодня её ещё ни разу не били.
Утром её обнаружил городовой. Разбудить ребёнка у него не получилось. Крякнув, он подхватил тщедушное тельце на руки, и, поймав извозчика, отвёз её в ближайшую бесплатную народную лечебницу. Врачей в таких учреждениях катастрофически не хватало. Девочку покормили и перевязали, но врач смог осмотреть её только через несколько дней. В какой-то мере Тане повезло. После осмотра молодой врач настоял, чтобы её перевезли в хорошую больницу, для детей сирот были предусмотрены специальные фонды. Но, было уже поздно, обмороженные ноги спасти не удалось. Начавшаяся гангрена не оставляла не малейшего шанса.
Не помогло даже хирургическое вмешательство, девочки отрезали ступни, но общая слабость организма мешала выздоровлению. Но, главное, Таня не хотела жить. Она часто бредила, из глаз постоянно текли слёзы. В бреду, она постоянно звала отца. Настоящего девочка не помнила, отец ассоциировался у неё с высоким большим дяденькой, который увёз её от плохих людей, потом приходил в гости в приют, где ёй было хорошо. Там она играла с другими девочками, но стала плохо себя вести. Оторвала тряпочной кукле голову, не доедала кашу на завтраке. Она стала плохой девочкой и новый папа на неё обиделся. Больше она его не видела, за Таню некому стало заступиться, поэтому, её опять отдали нехорошим людям. Ничего, скоро добрый боженька возьмёт её к себе на небо. Там ей будет хорошо, там она встретит маму, которая не даст её в обиду.
На вопросы медперсонала Таня не реагировала, лишь бессвязно повторяла в бреду запомнившиеся ей слова и фразы. Сестра милосердия из простых, что дежурила в больнице, часто вслушивалась в её бессвязные речи, пытаясь узнать, что-нибудь о прошлом девочки. Несколько раз она услышала адрес, который Таня когда-то случайно услышала и запомнила. Это был адрес дома, куда полковник отвёз её, после того, как забрал с Хитровского рынка. Подумав, что там она сможет получить какую-нибудь информацию, пожилая сестричка не поленилась лично отправится на место. Мастеровые, которые свели Молчанова с эсерами, место жительства не меняли. Связавшись с полковником, они сообщили ему о произошедшем.
Анатолий просидел у кровати девочки всю ночь. Так и не выпуская её холодную руку из своей. Таня умерла на закате, счастливая, с подобием улыбки на бледном лице. Она радовалось, что оказалась хоть кому-то нужна в своей недолгой, но такой тяжёлой жизни.
Мужчины не плачут. На его щеках не было слёз. Но душа пожиралась яростным огнём. Эта мёртвая девочка ассоциировалась у него в голове со своей родной дочерью, оставшейся в далёком двадцать первом веке. Дело было даже не только в этом. Он чувствовал свою вину. Оттого, что не смог защитить доверившегося ему ребёнка. Какой же он мужчина и отец после этого?
- Ты просил звать тебя папа…,- сказала ему Таня,- а сам меня забыл… Но, я не обижаюсь, ты хороший…
Это были её последние слова. Закрыв глаза, она уже больше их не открыла.
Утром санитары осторожно вынули детскую ручку из руки Молчанова, тихо отведя его на выход. Полковник не протестовал, его душа потухла, сердце перегорело, но холодный разум солдата жаждал мести.
Сев в свой автомобиль, он спокойно, не превышая скорости, доехал до здания приюта. Поднявшись на второй этаж, занял место в небольшой очереди перед кабинетом управляющего. Когда вышел последний посетитель, Анатолий попросил у сидящего рядом с ним пожилого господина его трость. Тот, недоумённо взглянув, всё же не решился отказать. Полковник, перехватив трость за низ, вошёл в кабинет, помахивая массивным набалдашником.
Иван Петрович всё понял сразу. Открыв рот, он хотел закричать, но не успел. Молчанов бил его яростно, не жалея и не смотря на жертву. Когда, тело перестало трепыхаться, он проверил жилку на шее.
- Живой…Удовлетворённо кивнув, вышел из комнаты. Вернув, раскрашенную чужой кровью, трость испуганному владельцу, он коротко сказал:
- Благодарю…
