В Петербург прилетает новый дракон. Он сразу попадает в водоворот событий, к которым не готов. Что же ему мешает? Молодость, родовое проклятье или девушка – не совсем та, о которой мечтает каждый дракон? Возможно, что он утратил способности из-за неверно выбранного пути. Не об этом ли пыталась предупредить отрубленная голова?
Он шел по Невскому проспекту. Было не поздно, но по-октябрьски темно. Холодный дождь вовсю поливал мостовую. Люди ежились под зонтами и ускоряли шаг. Он же двигался спокойно, засунув руки в карманы насквозь промокшего пальто, похожего на матросский бушлат.
Взгляд молодого человека скользил по фасадам домов, а насытившись видом дворцов и броских витрин, устремлялся вперед, на широкую перспективу, или опускался вниз, к гранитным плитам тротуара и чугунным цоколям фонарных столбов.
Ему пришлось задержаться у шара-фонтана на Малой Садовой. Шквалистый вихрь примчался со стороны Невы и устроил переполох на проспекте. Молодой человек поддержал сбитую с ног пожилую даму, поймал на лету пару вывернутых зонтов, а сам лишь поддернул вниз петли шарфа и подставил лицо и шею промозглому ветру, так хорошо остужающему внутренний жар.
Он перешел Аничков мост, повернул направо, чтобы минут через десять остановиться и оглядеться. Вдоль набережной Фонтанки тянулась стена старинных особняков, отделенная от реки полосой автомобильных фар. Над головой качались еще не включенные фонари. Под ногами плескалась черная вода.
Его окружал красивый, но не слишком приветливый город. Как все пройдет? Молодой человек шумно выдохнул в небо, поправил на плече мешок из кожи уральского полоза, приосанился и с решительным видом двинулся к арке.
В третьем по счету дворе-колодце стояла тишина. Ветер сюда не залетал. Стены дома покрывали сколы и трещины, а окна первого этажа уходили прямо в асфальт. Молодой человек скрылся в угловой парадной, легко вбежал на последний, шестой, этаж. Там нажал кнопку звонка, едва заметную в тусклом свете. Дверь тут же бесшумно отворилась. Его ждали, но не встречали.
Молодой человек вошел. Коридор перед ним изгибался, а затем упирался в открытую дверь, откуда шел слабый свет. Перешагнув порог этой комнаты, он остановился. В просторной гостиной с темными стенами за ярко освещенным столом сидел сухопарый мужчина. Его правый глаз прикрывал черный пиратский кругляш. Юноша поздоровался и почтительно поклонился.
– Шкет, помоги гостю раздеться, – крикнул одноглазый.
В гостиной неслышно появился мужичок с симпатичным, но давно не бритым лицом. Он подхватил снятую одежду и потащил ее из комнаты, от свисающих рукавов по полу потянулись мокрые полосы. Затем Шкет вернулся с веником и, что-то бурча под нос, принялся обмахивать им брюки и раскисшие ботинки гостя, а потом и лужи на паркете. Мокрые пятна чудесным образом исчезли. Наконец он прекратил суетиться и убежал.
Юноша остался в тонком пуловере. Открывшаяся шея была необычно широка и как-то по-хорошему основательна. На ней висела красивая цепь из червонного золота – сложного плетения, с треугольным кулоном из мерцающего желтого камня. Его волосы уже подсохли и даже слегка завились на концах, несколько прядей выбилось из-за ушей. Глубоко посаженные глаза светили желтым, как и камень. Юноша с тревожным любопытством смотрел на хозяина квартиры. Тот тоже внимательно изучал гостя.
– Проходи, Феникс. Садись за стол. Я хранитель Левон Гавран, – представился одноглазый.
– Благодарю, Левон, – ответил юноша.
Он подошел и положил на стол свиток, перевязанный золотым шнуром. Не успел Феникс устроиться, как возник Шкет с огромным подносом. Мужичок одним взмахом застелил стол белоснежной хрустящей скатертью. Затем на нем появились мясные закуски, свежий хлеб, пироги с мясом и рыбой, блины с маслом и грибами, варенье из морошки и брусники, бублики с маком и плюшки. Над чашками заклубился ароматный пар. В комнате запахло травами. Еды хватило бы на десятерых.
– Ты можешь назвать состав чая? – спросил Левон.
– Да, вероятно. Акация, фенхель, абрус, эмбрика, имбирь, немного базилика и перца, – обрадованный тем, что может показать себя, ответил Феникс. – И что-то еще, – добавил он, вдыхая аромат и пробуя.
– Еще терминалия и альпиния. Тебе следует знать состав настоя из хорошо известных трав. Каковы другие твои успехи? И есть ли они?
Хранитель одной рукой ловко развернул свиток и стал его просматривать. От чтения его оторвал дверной звонок. Левон недоуменно сдвинул брови. Похоже, он больше никого не ждал. Из прихожей послышался шум, и в гостиную энергично вошел молодой, хорошо одетый господин.
– Арон! – удивился Левон. – Случилось что?
– Да нет. Мимо проходил. Решил на чашку чая заскочить.
– Не припомню, чтобы ты так просто заходил. Феникс, это казначей Арон Флоринс, – представил Левон нового гостя.
Юноша вскочил и поздоровался. Вошедший не удостоил его ответом. Он вальяжно устроился в кресле, чуть боком к столу, закинув ногу на ногу. Сразу же нарисовался Шкет с приборами для нового гостя. Какое-то время царило молчание. Арон лениво ковырялся в тарелке, прихлебывал чай и пристально изучал юношу, который с аппетитом уплетал закуски.
– Расскажи, как прошел твой полет? – спросил Левон у Феникса.
Тот дожевывал мясной пирог и тянул с ответом, словно не решаясь рассказать о чем-то.
