Диван был широкий и удобный, но дракону не спалось. Не давали покоя обрывки воспоминаний о событиях прошедшего дня. Феникс решил, что раз не спится, а в голове творится такой кавардак, нужно сосредоточиться на чем-то конкретном. Вот, например, Левон. Как он умудрился потерять руку, глаз и ухо? Почему не отросли новые? Если у него нет руки, то нет и крыла. Неужели он не может летать? И еще Арон. Почему он спрашивал об отце? Как будто не знает… Феникс незаметно задремал и проснулся только от того, что кто-то сильно потряс его за плечо. Это был как раз Левон.
– Вставай, – раздраженно сказал он, когда молодой дракон наконец открыл глаза. – Поговорить надо.
Феникс уселся на диване, покачиваясь из стороны в сторону и щурясь на свет. Перед ним на внушительном кожаном кресле с высокой выгнутой спинкой и круглыми пухлыми подлокотниками сидел мужчина могучего телосложения. Его мрачный вид не предвещал ничего хорошего.
– Петербургский стражник Булат Арабей, – представил богатыря Левон и встал рядом.
Феникс вскочил с дивана. Но здоровяк жестом приказал ему сесть.
– У нас к тебе всего один вопрос. Что ты вчера увидел в лице казначея Арона Флоринса? – грозно спросил стражник.
– Ну… – все еще сонно протянул Феникс.
– Докладывай четко и ясно, – прикрикнул Булат. – У нас мало времени.
Юноша сдавил ладонями виски, заправил встрепанные волосы за уши и с помощью таких нехитрых движений совершенно проснулся.
– Ничего такого. Я на него особенно и не смотрел.
– Нет, я уверен, что ты что-то увидел, – сказал Левон.
– Я мог ошибиться. Не стоит об этом говорить, – принялся отнекиваться Феникс.
– Говори, я приказываю, – теряя терпение, зарычал Булат.
– Мне показалось, что я заметил один признак скорой смерти, – неуверенно проговорил юноша. – Но это человеческий признак, он не может относиться к Арону, – добавил он быстро.
– Что за признак, говори конкретнее, – потребовал Левон.
– Когда он говорил о смерти, как бы в шутку, его глаза вдруг погасли и стали черными и пустыми. У людей это верный признак того, что человек часто думает о гибели и ждет ее, так как знает, что она неизбежна. Например, при тяжелой болезни или неминуемой опасности. При любом разговоре об этом тоска и черная грусть поднимаются со дна души и делают глаза безжизненными. Это печать скорой смерти. Так меня учил Вагус Морган, – торжественно, с уважением к обсуждаемой теме, произнес Феникс.
– Ученый лекарь Вагус Морган большой знаток смерти, – подтвердил Левон. – Почему ты думаешь, что этот признак не может относиться к Арону?
– Он выглядит здоровым. Но самое главное, он дракон, – объяснил Феникс.
– Сегодня утром Арона убили, – сказал Булат.
– Как убили? – вскрикнул Феникс.
– Самым надежным способом. Отрубили голову, – сказал Левон.
Молодой дракон онемел от ужаса.
– Одевайся, поедешь с нами, – бросил Булат, вставая с кресла.
Стражник с Левоном вышли из комнаты, а через минуту появился Шкет с чистой одеждой для Феникса. Человечек вздыхал, всхлипывал, шмыгал носом и потирал покрасневшие глазки.
– Спасибо, Шкет, – сказал Феникс, беря одежду, которая значительно лучше подходила молодому дракону, чем та, что он получил в лесу. – Мы обязательно найдем убийцу, – добавил он.
Шкет разрыдался и выбежал из комнаты. «Какой чувствительный домовой», – подумал Феникс.
Вскоре из арки дома выехал черный джип и быстро скрылся в бесконечном петербургском дожде. Минут через тридцать по умеренным утренним пробкам драконы добрались до Таврической улицы. Им удалось удачно припарковаться – примерно в двадцати метрах от нужной парадной. Напротив дома, загораживая проезд, с включенными аварийками стояла машина скорой помощи.
Как раз в этот момент из подъезда появилась дребезжащая каталка с закрытым на молнию черным клеенчатым мешком, которую везли два рослых, с опухшими лицами, неопрятного вида санитара. Они легко загрузили тележку в машину, залезли сами и закрыли двери. Скорая тут же отъехала.
– Арон, – прошептал Левон.
Булат молча смотрел на дом убитого дракона. Его и без того грозное лицо сделалось страшным: губы сомкнулись в тонкую полоску, брови смыкались у переносицы, по скулам ходили желваки, глаза горели злобой. Феникс сидел притихший.
Из подъезда дома вышел высокий седовласый мужчина, с опущенными плечами и головой. Он тяжело опирался на красивую трость с набалдашником из слоновой кости в виде орлиной головы с янтарными глазами. Бремя невыносимой печали ощущалось во всем его облике. К дому подъехал черный лимузин, выбежал шофер, открыл заднюю дверь, почтительно помог господину с тростью сесть. Машина медленно отъехала.
– Совсем плох. В банк поехали, – все так же тихо сказал Левон.
Булат выдохнул в открытое окно пар с искрами, еле сдерживая огонь, сжал кулаки до хруста и потряс ими. Если бы перед ним была каменная стена – он проломил бы ее, если бы убийца – раздавил бы, но по хрупким деталям машины не ударил, вовремя сдержался. Неожиданно рядом с Фениксом на заднем сиденье автомобиля появился новый пассажир – тощее, носатое привидение.
