— Да, и тотъ самый, что, знаете, сдлалъ эту штуку. Буянъ, силачъ! Ну!.. Здшній сердцедъ! объяснила Лотхенъ.
— Зачмъ? Почему? Я его не знаю. Разъ видла мелькомъ, вымолвила Маргарита смутившись.
— Говоритъ, есть до васъ важное дло и проситъ принять непремнно.
— Да я не хочу!.. Я, наконецъ, боюсь! Фленсбургъ говорилъ, что это злая собака. Онъ бьетъ женщинъ! Онъ меня прибьетъ. — Ни за что!
— Полноте, милая графиня, звонко разсмялась Лотхенъ. — Все это выдумки господина Фленсбурга. Я вовсе не нахожу его прелестнымъ, какъ невскія красавицы, потому что онъ… Во-первыхъ ужь очень страшно великъ… Эдакій можетъ такъ обнять и поцловать, что раздавитъ! Но бояться, что васъ онъ прибьетъ, потому что когда нибудь прибилъ свою любовницу, бояться побесдовать съ нимъ, — извините, глупо.
— Хорошо теб говорить… Это… это ужасно!
Лотхенъ опять разсмялась. Маргарита бросила зеркало и, уже безсознательно ощупывая пальцемъ приклеившуяся мушку, стояла, очевидно не зная, что сказать и что сдлать.
— Хотите, я останусь при васъ и растворю дверь въ прихожую…
— Разв, что эдакъ… И, кром того, лакеямъ вели стоять насторож за дверями пріемной на всякій случай. И если что нибудь, то… Да я, право, Лотхенъ, боюсь… Онъ ненавистникъ нмцевъ и вообще иностранцевъ…
Нмка громко расхохоталась и, не отвчая, выскочила изъ горницы. Чрезъ мгновеніе Маргарита, чутко и смущенно прислушивавшаяся, услыхала мрную, тяжелую поступь за дверями сосдней небольшой горницы, ея второй гостиной, гд принимала она малознакомыхъ гостей съ тхъ поръ, какъ въ угольную большую гостиную перенесли ея кровать. Она вышла и остановилась почти у дверей. Предъ ней на другомъ конц горницы появилась высокая и красивая фигура Григорія Орлова, за нимъ тотчасъ же проскользнула маленькая и юркая Лотхенъ, которая теперь казалась совсмъ ребенкомъ за широкоплечей фигурой богатыря.
Орловъ поклонился почти въ дверяхъ и сдлалъ молча шага три къ хозяйк дома. Графиня едва замтно невольно подалась назадъ, хотя была отъ него на огромномъ разстояніи. Отвтивъ на поклонъ легкимъ граціознымъ кивкомъ своей красивой головки, она умышленно осталась на ногахъ и, не предлагая ссть, выговорила по-русски, немного гордо, но не совсмъ спокойнымъ голосомъ:
— Что вамъ отъ меня угодно, государь мой?
— Три просьбы, графиня. Дв простыя, одна мудреная.
— Объяснитесь…
— Простить меня… Это прежде всего, первая просьба, — выговорилъ Орловъ, почтительно наклоняясь и добродушно улыбаясь. Отъ этой улыбки и у него, и у брата Алекся, лица становились на мгновеніе и вдвое красиве и ребячески добродушны.
Пристально глянувъ въ это доброе лицо, замтивъ изысканную вжливость позы, голоса и взгляда, все, что считала она атрибутомъ свтскихъ людей не Петербурга, а Вны или Версаля, графиня Маргарита сразу посмлла и вполн овладла собой. Лотхенъ хитро ухмылялась изъ-за спины гостя, будто говоря: Что? собака?
— Простить за что? вымолвила, наконецъ, графиня.
— За мою смлость, за ршимость явиться въ вашъ домъ, не имя чести и счастія быть съ вами знакомымъ… снова тихо заговорилъ Орловъ.
— Затмъ… вторая просьба?.. любезне и мягче произнесла Маргарита.
— Но вы, графиня, еще не исполнили первой…
Маргарит показалось, что тонъ голоса силача-буяна сразу измнился, сталъ мене почтителенъ и уже переходилъ на шутливый ладъ. Этого она допустить не хотла и даже боялась.
— Прощаю… снова сухо отозвалась она, — и надюсь, что остальныя дв просьбы будутъ боле дльныя… Вторая?
— Вторая просьба, графиня, — позволить поговорить съ вами наедин о своемъ тайномъ дл, важномъ дл, отъ котораго зависитъ моя жизнь, заговорилъ Орловъ серьезно и съ чувствомъ. — Посторонніе слушатели и огласка усугубятъ мое положеніе. A оно, графиня, ей Богу, достаточно ужасно и безнадежно.
Маргарита молчала, смутилась и замялась, не зная, что отвчать.
— Лотхенъ мн… скоре моя подруга, чмъ горничная. У меня нтъ отъ нея тайнъ, а совтами ея я постоянно люблю пользоваться. Судите сами…
Орловъ быстро глянулъ на Лотхенъ, но усплъ смрить ее съ головы до пятъ и осудить. Было очевидно, что онъ не остался доволенъ имть слушателемъ и свидтелемъ смазливую фигурку съ такимъ хотя миленькимъ, но назойливо-веселымъ лицомъ.
— Если вы не можете исполнить этой простой… совершенно вдь простой, незначущей просьбы, графиня… тогда я не могу произнести ни слова боле и мн остается только откланяться, ршился сказать Орловъ — A дло, съ которымъ я пріхалъ… Моя жизнь и жизнь близкихъ мн лицъ, той же Апраксиной, съ которой вы дружны… Пусть все это пропадаетъ, идетъ прахомъ изъ-за женской прихоти. До свиданія… И извините…
Выговоривъ все это съ волненіемъ, но все-таки не громко, Орловъ наклонился, какъ бы собираясь выдти.
Маргарита уже давно взвсила все и не боялась боле этого буяна. Вдобавокъ онъ ловко ей напомнилъ въ нужную минуту, что онъ другъ (она знала сама, что онъ даже боле чмъ другъ) ея собственной пріятельницы, такой же почти львицы и красавицы, какъ и она.
— Лотхенъ!.. Вели готовить завтракъ! вымолвила тихо графиня по-нмецки, не желая своей любимиц давать простое приказаніе выдти вонъ.
