– Да… то есть почти так… Если вы захотите, то мы будем прощены. Вот что я знаю. А как и через кого – я не знаю.
– Так вы не знаете! – странно вымолвила Маргарита. – Через кого я всевластна! – расхохоталась красавица несколько досадливо. – Говорите все… все! Иначе я для вас ничего не сделаю.
Орлов искренне и подробно передал все, что оставалось недосказанным, и, наконец, признался, что обращается к ней по совету самого наиболее пострадавшего лица.
– Самого глупого Котцау? – радостно воскликнула графиня, приближаясь к Орлову в этом порыве и как бы приглашая и его подвинуться.
– Я его не назову… Я обещал не произносить его имени, – сказал он, приблизясь немного. – Дайте мне с моей совестью хоть немного, графиня, немного… в ладу остаться. Я и без того, вы видите, с ней мошенничаю и плутую.
– Котцау? Если правда, то молчите.
– Молчу…
– Вы, напротив, говорите. Говорите: молчу… – невольно рассмеялась кокетка. – Если Котцау, то молчите как мертвый…
Орлов сжал губы и шутя закрыл их рукой, только красивые глаза его будто смеялись, глядя в лицо графини. Она тоже молча несколько мгновений и не шевелясь смотрела уже фамильярно в эти глаза, потом подвинулась к нему, и зараз оба, и молодой человек, и женщина, звонко рассмеялись.
– «La glace est rompue!»[40], говорят французы, – произнес Орлов слегка иронически, мстя за недавний холодный и гордый прием.
– О! Для вас, жителей севера, лед не диковинка, и вы должны уметь с ним обращаться! – сказала Маргарита и подала ему кокетливо свою руку.
Орлов наклонился очень низко, в пояс, и коснулся кончиками губ этой красивой и душистой ручки.
– Стало быть, я могу надеяться? – вымолвил он.
– Надеяться всегда надо, но это ни к чему не обязывает фортуну.
– Вы обещаете, однако…
– Сделать все, что я могу, не подвергая себя опасности стать притчей в городе. Поняли? – Маргарита произнесла эти слова медленно и вразумительно. Орлов смотрел недоумевая.
– Собой для вас я не пожертвую, то есть своим добрым именем… Но если можно без этой жертвы… Ну, да увидим. Я ничего не обещаю, но одно скажу… Хуже вам не будет… Если и поедете в ссылку, то я вас не забуду, и вы скорее вернетесь…
– Но высылка, хотя на время… для нас погибель! – горячо воскликнул Орлов.
Графиня развела немного руками и наклонилась. Жест говорил: «Что могу! Извините».
Через минуту Орлов выходил из дома Скабронских с несколько облегченной душой. Дорогой на ротный двор он размышлял отчасти весело:
«Авось сделает! Кажется, добросердая. А ведь красива, проклятая! И бой-баба! Нашим до нее далече! И подобраться к ней, поди, мудренее, чем к нашим. Своих-то молодух смешить только умей и всякую смешками этими скружишь и возьмешь. Нехитрое дело! А тут не то треба! А что? Да много кой-чего! Сразу и не соображу, только чую… Лед прошиб уж. Да ведь баба не лед, а так… полынья…»
Между тем Лотхен вернулась и тотчас с любопытством расспросила все и подробно все узнала от барыни.
– Ну, так когда же и как же вы все это сделаете?
– Да никогда и никак, милая Лотхен. Очень просто.
– Вы просить не хотите Фленсбурга?
– Не буду, Лотхен, просить.
– Отчего?
– Не хочу, чтобы из-за Фленсбурга, из-за пересудов другое что, более дорогое, погибло… Хотя бы дедушкино состояние!..
– Кто же ему все расскажет, что вы?!
– Молва, городские языки. Нет, Лотхен, это опасно. Да и что мне господин Орлов? Даже не любовник…
На другой же день после свидания с Орловым, когда Маргарита, сделавшая несколько визитов в городе, вернулась домой, Лотхен встретила свою барыню чуть не на подъезде. Лицо горничной было многозначительно, почти торжественно и красноречиво говорило о событии в доме. Графиня вошла в прихожую и невольно спросила на всегдашнем своем языке с горничной, то есть по-немецки:
– Что с тобою?
Лотхен отворила дверь в гостиную. Графиня прошла. Субретка стала перед ней и выговорила:
– Ну-с, отгадайте.
– Умер?! – воскликнула тихо Маргарита, ожидавшая этого события всякий день. И лицо ее немного зарумянилось от этой мысли.
– Живехонек. Даже несколько лучше себя чувствует. Совсем не то… Ну-с? Еще что? Что могло бы случиться у нас невероятного в ваше отсутствие?
– Не знаю. Говори скорее.
– Ни за что!! – вскрикнула Лотхен. – Отгадайте.
– Орлов был опять?
– Да, был… Был. Сейчас тут со мной сидел. Даже больше чем сидел… Но не Орлов, а другой! Поинтереснее Орлова. Ну-с? Кто?!
– Фленсбург? Но это не…
– Неинтересно! Надеюсь! Вот нашли? Да уж вижу, во сто лет не догадаетесь. Был здесь и ждал целый час, потом меня поцеловал, конечно насильно, – прибавила Лотхен, – и дал мне червонец, но маленький голландский. Ну-с?
– Ну, это скучно… Говори.
– Граф дедушка!
– Старый граф? Был здесь?..
Маргарита остолбенела и стояла как пораженная. Иоанн Иоаннович уже давным-давно не заглядывал, а только изредка присылал узнать о положении внука. Тем труднее было для Маргариты завязать снова отношения какие бы то ни было со старым брюзгой. И вдруг старик сам приехал и ласково обошелся с ее любимицей.
– Зачем? Что он говорил тебе?..
