– Позже, – ответила она. – Вначале займемся твоей ногой.
– На голодный желудок меня жечь будешь? – возмутился Андрей. – Дай хоть один тюбик. Серьезно.
– Нет, – повторила Оля.
– Почему?
– Потому что от боли тебя может вырвать… ну, мало ли, всякое бывает. Я не хочу переводить еду попусту, ее и так немного. Когда закончим, тогда и поешь.
После этого исчерпывающего объяснения Андрей перестал клянчить пайку и растянулся на кровати, стараясь не думать о том, что ему предстоит пережить. Было, конечно, страшно, но все же очень обнадеживало, что эти варварские процедуры (назвать их медицинскими язык не поворачивался) с ним будет проделывать кто-то другой, а ему останется самая легкая работа – кричать от боли.
– Снимай штаны, – приказала Оля. – Сейчас соберу все необходимое, и приступим. Нужно развести костер. Тут, к счастью, много дерева.
– А в чем бинты прокипятить? – спросил Андрей, неуклюже выдавливая себя из штанов.
– Кипятить не в чем. Просто подержу их над огнем. Все лучше, чем ничего.
– А, да, точно, можно и так, – пробормотал Андрей, мысленно нарекая себя ослом. До этого он тоже не додумался. Нет, определенно, нехватка килокалорий пагубно сказывалась на его мыслительных способностях.
Пока Оля готовилась к операции, он лежал на кровати и одним глазом косился на рюкзак с тюбиками. Жрать хотелось чудовищно. Аппетит не портило даже предвкушение предстоящей пытки. У Андрея возникла мысль тайком умыкнуть один тюбик паштета и выдавить в себя, пока Оля не видит. Но делать этого он не стал. Не хотел злить девушку. Да и права она была, в общем-то – лучше перекусить после того, как все закончится.
Оля развела костер в коридоре, рядом с комнатой, где изволил пребывать больной. Сухие доски горели хорошо, но давали много дыма. Не тратя времени, девушка подержала над огнем заранее заготовленные тряпки, призванные исполнить роль бинтов. Затем в ее руке появился кусок гладкой арматуры.
– Мне, может, зубами какую-нибудь палку зажать? – спросил Андрей, которому от близости момента лечения стало немного дурно, а к горлу действительно подступила тошнота, хотя не ел он уже давненько.
– Где я тебе буду искать подходящую палку? – заворчала Оля. – Вон, закуси свои штаны.
– Штаны? Да они грязные!
– Тут все грязное. Короче, я нагреваю прут, так что готовься. Надо закончить быстрее. Весь коридор уже в дыму.
– Господи! Ладно, подай мне штаны…. Да, постираться бы не мешало. И куснуть-то негде. Ты уже идешь, да?
– Сейчас, – отозвалась Оля из коридора.
– Блин! Да что же это? Боже ты мой! Если доберусь до тех козлов, которые меня сюда засунули, я им глаза на….
Тут в комнату вошла Оля. Конец арматуры, который она держала рукой, был в несколько слоев обмотан тряпкой, а вот второй почернел от копоти и дымился.
– Подожди! – взмолился Андрей.
– Не могу. Прут остывает.
В последний момент Андрей успел вцепиться зубами в пропитавшуюся грязью ткань штанов, и крепко зажмурить глаза. А в следующее мгновение его с головой накрыла волна невыносимой боли.
Когда он пришел в себя, ожег, образовавшийся на месте раны, нещадно болел. Эта боль и привела его в чувства. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с тем, что ему довелось пережить в момент прямого контакта с раскаленным железным прутом, но тоже отнюдь не радовала. Тогда был краткий миг страшной боли, едва не сведшей его с ума. Теперь же боль ослабла, зато перешла в постоянную фазу.
Приподняв голову, Андрей разглядел свое бедро, аккуратно перебинтованное заготовленными Олей тряпками. О том, что находилось под повязкой, даже думать не хотелось. Его, впрочем, волновала не боль (к ней он почти привык) и не уродливый шрам от ожога, который останется на всю жизнь. Он готов был вытерпеть и не такое, лишь бы не случилось кое-чего похуже.
Оли в комнате не было. В людоедском логове царила тишина. Андрей хотел позвать девушку, но передумал. Вполне возможно, Оля спала, и незачем было ее будить. Из-за поганого самочувствия у него не было особого аппетита, а помочь ему чем-то еще девушка не могла. Все, что можно было сделать, уже сделано. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее.
Заснуть не удавалось. Приходилось лежать и таращить глаза в потолок. Ожог болел как-то странно – боль то усиливалась, то вдруг ослабевала. Есть по-прежнему не хотелось, зато его начала мучить жажда. Андрей с трудом поднял руку и прижал ладонь ко лбу. Тот, как показалось, был горячее обыкновенного. Не хватало только этого. Осталось простудиться и подхватить воспаление легких, и тогда можно смело закругляться с планами на будущее.
Желая отвлечься от невеселых мыслей, Андрей позвал Олю. Та явилась не сразу. Как выяснилось, девушка провела время с пользой, успев основательно перетрясти запасы одежды, накопленные людоедами, и обновить свой гардероб. Все, конечно, было чудовищно грязное. Кое-где на трофейной одежде темнели пятна засохшей крови. Но в сравнение с тем, что Оля носила прежде, это действительно была обновка.
– Сколько я был в отрубе? – спросил Андрей, когда девушка вошла в его комнату.
– Точно не знаю. Часа два. Нога болит?
