Андрей взбежал на два этажа выше, проверяя, не затаились ли там друзья умерщвленной им троицы, но никого не обнаружил. Затем он спустился обратно, еще раз осмотрел тела, дабы убедиться наверняка, что все трое мертвы, после чего тяжело опустился на ступень и выронил окровавленную лопату. Лошадиная доза адреналина, вброшенная организмом в кровь в момент начала схватки, израсходовалась полностью. Он снова стал собой, и с новой силой прочувствовал все свои раны. Больше других о себе напомнил ожог на бедре. Боль была столь сильна, что Андрей приспустил штаны и осмотрел его, дабы убедиться, что тот не кровоточит.
Эта короткая, но безумно динамичная и напряженная схватка, отняла у него все силы. Андрей кое-как поднялся на ноги, вернулся в коридор и подобрал с пола рюкзак, который сбросил с плеч в момент начала боя. Он вытащил тюбик паштета и одним глотком опустошил его. Правда, в настоящий момент ему куда больше хотелось пить, но вода у него закончилась уже давно.
Вновь выйдя на лестницу, он уставился на тела убитых им людей. Трое. В лоскутной, но добротно сшитой, одежде. С неплохим, по здешним меркам, оружием. И умирающими от голода не выглядят.
Андрей вспомнил Олины слова о том, что члены Племени охоться тройками. Все указывало на то, что как раз одну из этих троек он только что повстречал.
Никакой брезгливости Андрей не испытывал. Кажется, он уже успел забыть, что это такое. Тела он обыскивал спокойно, без эмоций. Все трое имели при себе рюкзаки, и Андрей небезосновательно рассчитывал на богатую добычу. Но, как оказалось, людоеды предпочитали странствовать налегке. Тюбиков он при них не нашел, зато в одной из заплечных сумок обнаружилась почти полная бутылка воды. Сделанная находка очень обрадовала Андрея, и он вдоволь напился. Вода у людоедов оказалась удивительно чистой, без примеси грязи и ржавчины.
Помимо бутылки с водой Андрей прихватил небольшой моток проволоки, снял с одного из убитых ремень, а так же сменил свою лопату на трофейный топор. Тот был удобнее, острее, и куда больше походил на оружие, чем на сельскохозяйственный инструмент. Вырвав копье из людоедского тела, Андрей ветошью стер кровь с железного жала, и призадумался. Задерживаться на поле боя было глупо. В любой момент сюда могли нагрянуть товарищи перебитой им троицы, которые наверняка слышали крики. Следовало уходить, и чем дальше, тем лучше.
С направлением он определился быстро. Вверху поджидала пугающая неизвестность. Этот этаж был слишком опасен – здесь его станут искать в первую очередь. Путь вниз отдалял его от цели, но таил в себе наименьший риск.
Спустя секунду, Андрей шел вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Нога все еще побаливала, но эту боль уже можно было терпеть. К тому же состоявшаяся победа окрылила его. Андрей никогда бы не подумал, что станет так сильно радоваться убийству, но вот, дожил и до этого.
Что интересно, не пришлось даже оправдываться перед самим собой, доказывать, что те трое точно были каннибалами. А если вдруг и нет, они все равно попытались бы убить его, в чем не было ни малейших сомнений.
Ни намека на угрызения совести или раскаяние Андрей не ощущал. Наоборот, ему хотелось похвалить себя за отлично сделанное дело. Кажется, впервые с момента попадания в лабиринт он поступил правильно. Прежде все выходило неловко, неаккуратно, криво, за что каждый раз приходилось расплачиваться собственным здоровьем. Но не теперь. Из напуганной жертвы неведомых сил, зашвырнувших его против воли в это ужасное место, он, наконец-то, превратился в полноценного борца за выживание.
– Акклиматизировался, – усмехнувшись, произнес Андрей, после чего покинул лестницу, углубившись в недра этажа.
Далеко от лестницы, в темном коридоре, в одной из его комнат, Андрей провел около часа, сидя на ворохе газет и прислушиваясь к тишине. Лабиринт вновь тонул в безмолвии, вновь казался абсолютно пустым. Андрей ждал, что с минуты на минуту услышит голоса и топот ног. Что товарищи убитых им людей неизбежно объявят на него охоту.
Но не произошло ничего.
То ли тела еще не обнаружили, то ли соплеменники любили своих погибших товарищей не настолько сильно, чтобы тратить время и энергию на месть за них.
При иных обстоятельствах Андрей предпочел бы отложить восхождение и вернулся в отвоеванное логово людоедов. Но судьба пропавшей Оли не давала ему покоя. Он прекрасно понимал, что если девушка угодила в лапы Племени, то ей не придется долго томиться в плену. Следовало на что-то решиться. Либо окончательно выбросить Олю из головы и забыть о ней, либо же предпринять некие действия для ее спасения. Инстинкт самосохранения больше тяготел к первому варианту, и еще недавно Андрей с удовольствием прислушался бы к нему. Но с недавних пор кое-что изменилось.
