– Не каркай! – потребовал Оля.
А затем вдруг громко вскинула:
– Стой!
От ее вопля Андрей едва не поседел. Потому что решил, что своими глупыми шуточками накликал беду. Неужели они нашли то самое неведомое зло, что стерегло выход из лабиринта?
От страха он едва не выронил топор. Повернув к спутнице бледное лицо, Андрей тихо спросил:
– В чем дело?
Девушка взирала на него с холодным злым осуждением.
– Ты когда-нибудь научишься смотреть под ноги? – прорычала она.
– Да я… – проблеял Андрей.
Оля опустила факел к полу. Проследив за ним взглядом, Андрей испуганно икнул. Потому что в полуметре от его ног пол обрывался. Дальше не было ничего, только черная пустота.
– Шахта? – пробормотал он, тоже опуская факел.
Но на шахту это было не похоже. Обрыв тянулся в обе стороны, полностью преграждая им путь. Походило на то, что пол всего зала обрушился вниз.
Они двинулись вдоль края обрыва, и миновали не менее сотни метров, прежде чем уперлись в стену зала. Никакого пути здесь не было. Стена, абсолютно гладкая, выполненная все из того же бетона, вздымалась ввысь и скрывалась в темноте. Пришлось возвращаться. Андрей с ужасом представил себе, что пути вперед попросту нет. И что тогда? Пропасть, разверзшуюся на их пути, им не преодолеть, особенно не зная ее глубины. А та могла быть абсолютно любой. В лабиринте все было возможно.
Андрей ожидал, что они просто упрутся в противоположную стену, на чем их путешествие к свободе и закончится. Но вместо этого факелы высветили мост.
По крайней мере, именно им эта конструкция и выглядела. Узким, и не слишком надежным мостом. Полоса бетона уходила в темноту, опираясь на встающие из пропасти опоры. В ширину она не превышала метра. Никаких перил, разумеется, не было. Как и гарантии, что данная конструкция не рухнет вниз, стоит ступить на нее ногой.
– Что ж, похоже, вот и единственный путь, – заметил Андрей, подкармливая факел новой порцией ветоши.
Они стояли у начала моста, и ни одному из них не хотелось ступать на него. Будь ситуация иной, Андрей, возможно, сто раз подумал, прежде чем рисковать подобным образом. Но голод диктовал свои условия. На разрушенных этажах им не удалось найти ничего съестного, кроме источника воды. Остаться здесь, означало попусту терять силы. Чем дольше они будут мешкать, тем меньше их останется на дальнейший путь.
– Ладно, что стоять-то? – пожал плечами Андрей. – Пошли.
– Стой! – возмутилась Оля. – Тут нужно подумать.
– О чем?
– Да хотя бы о том, что ждет нас по ту сторону. Вдруг там засада. На тех, кто решил подниматься к поверхности любой ценой. Или впереди обрыв. Или мост рухнет под нами, когда мы будем на нем. Или….
– Или еще миллион или, – устало произнес Андрей. – Я знаю, что это опасно. Но разве у нас есть выбор? С запасом еды в рюкзаке я бы еще поискал иные варианты, но заниматься этим на пустой желудок мне не хочется.
– И что теперь? – раздраженно спросила Оля. – Раз нечего есть, так можно очертя голову бросаться головой в пекло?
– Никуда я бросаться не собираюсь, – спокойно ответил Андрей. – Но если мы задержимся здесь, то уже не сможет пройти по этому мосту. Даже если очень захотим.
Оля сердито засопела, но Андрей знал – девушка злиться, потому что понимает его правоту. Ему тоже не хотелось идти по мосту. Но вдруг там, по другую сторону, окажется лучше, чем здесь? Им была жизненно необходима пища. Любая пища. Пусть и двуногая. Проблема же состояла в том, что по эту сторону моста она не водилась.
– Хорошо, – согласилась Оля. – Идем. Но прежде давай соберем больше тряпок для факелов. Не хочу оказаться в темноте посреди этого треклятого моста.
На сбор ветоши не ушло много времени – ее предостаточно валялось в ближайшем коридоре. Набив тряпками все карманы, они вновь вернулись к мосту. Андрей решил, что в этот раз он пойдет первым. Правда, от этого героизма было мало пользы. Случишь что-то на мосту, и они оба окажутся в равной опасности. И, тем не менее, не вечно же девушке заботиться о нем, как о малом ребенке.
Мост показался Андрею не таким уж и узким, когда он рассматривал его со стороны. Но стоило ступить на его поверхность, как та будто сузилась втрое. Тот факт, что Андрей не видел внизу дна, ничуть его не успокаивал. Напротив, это нервировало еще больше. Глубина пропасти могла быть небольшой – десяток метров. А могла и огромной. Но что это меняло? Падение на бетон с десятиметровой высоты гарантировало получение серьезных травм. В условиях лабиринта любая серьезная травма означала смертный приговор. Лучше уж сразу разбиться насмерть, чем сломать позвоночник и промучиться несколько часов или даже суток.
Они продвигались вперед короткими осторожными шажками. Андрей просто не мог заставить себя шагать шире. Ему казалось, что если он хоть на мгновение позволит себе ослабить осторожность, обязательно произойдет что-то ужасное. Поверхность моста выглядела достаточно прочной. На ней не было заметно ни трещин, ни выбоин. Факел высвечивал лишь гладкую бетонную ленту, протянувшуюся сквозь кромешную темноту.
