Грязная простыня больше не покрывала его. Но повязка на глазах оставалась. Ему казалось, будто он находится в пустом открытом помещении. Он ничего не видел, только слышал, как капает из крана вода. Отсчитал минуту. Еще, еще… Уже пять. Поляков чувствовал себя уязвленным и беззащитным, мысли возвращались к событиям, произошедшим час назад. Псих, назвавший себя Барсуком, хорошо знал, за кем охотится. Он следил за Поляковым с того самого момента, как пробил пулей потолок, а сам возник на подиуме.
Щелчок пальцами нарушил тишину, и он слышал, как бандюги тихонько отошли. Затем зашарили по полу башмаки — кто-то приближался к Полякову. Шаги стихли совсем рядом, с левой стороны, у самого уха. Сердце Полякова учащенно билось, его толчки отдавались в гортани, даже в пересохшем рту. Он ждал, что неведомо чьи руки сейчас схватят его за горло. Или же всадят пулю в голову. Но лезвие полоснуло по веревкам, связывавшим его руки, и с его глаз стянули повязку.
— Ты, кажется, так ничего и не понял. — Поляков узнал голос. — У меня не было другого выхода, только силой я мог заставить тебя действовать в соответствии с моими желаниями.
Марченко.
Генерал возвышался над Поляковым, будто лев над добычей. Олег Иванович закрыл глаза, по телу пробежала дрожь. Внезапно он понял причину странного приглашения Наташи в ресторан. Хотя никаких оснований для этого не было.
— Олег Иванович! Судя по всему, ты не оценил моего предложения там, в Сандунах. Многих вещей ты не понимаешь, некоторых просто не знаешь. Но в том мире, где командую я, мои приказы должны исполняться беспрекословно. И тебе не удастся ускользнуть так неблагодарно, как ты это сделал тогда в бане, товарищ, не сказав даже «до свиданья».
Марченко снова щелкнул пальцами. Ординарец подтянул тело Полякова вверх, чтобы он мог сидеть. Бывший полковник протер глаза, провел пятерней по волосам и попытался привести мысли в порядок. Только теперь он понял, где находится.
— Виктор Петро…вич!
Он был слишком потрясен увиденным, и даже имя Марченко не смог сразу произнести. Он сидел на мраморной скамье… в морге, в окружении шести десятков трупов, одетых и раздетых, мужских и женских, чьи неживые лица выражали либо страх, либо умиротворение. Полякова замутило от вида стольких мертвецов вокруг. От запаха формальдегида.
— Где я? — спросил он, чувствуя, как подкатывает к горлу вся съеденная в «Баку» пища и что каждую минуту его может вырвать.
— Это обитель моей новой власти, — сказал Марченко. — Ты должен понять. Моя жизнь не ограничивается деятельностью генерала КГБ и вверенным мне управлением на Лубянской площади.
Он с гордостью обвел рукой вызывающее ужас помещение, базу своего нового и непонятного могущества.
Поляков не мог понять, каким образом пять дюжин смердящих трупов могли стать основой этой силы, но продолжал слушать.
— Олег Иванович, мы находимся в государственном морге номер тридцать девять. Вон тот человек убит во время драки в очереди за хлебом три дня назад. Этот милиционер застрелен в схватке с люберецкой бандой. Те, кто лежат вон там, убиты колхозником, когда украли два мешка картошки и направлялись в город, чтобы продать ее на базаре. Остальные? Они умерли естественной смертью. — Марченко вперил холодный взгляд в глаза Полякову, злобно улыбаясь при этом.
— Только ты, Олег Иванович, не имеешь здесь в морге легального статуса, ведь у тебя нет номера, нет своего ящика и ярлыка на большом пальце ноги. Но этот статус, дорогой товарищ, я тебе быстро обеспечу, если захочешь.
Выдавив смешок, он предложил Полякову встать со скамьи и подойти к входной двери в дальней стене.
— Этот морг — всего лишь крыша, крыша для моей империи. И здесь ты присоединишься ко мне и будешь впредь работать со мной.
Тут тебе не баня. Марченко не предлагал ему выбора. Что за империя, спрашивал себя Поляков. Марченко, казалось, готов был отвечать на любые вопросы. Но Олег Иванович не имел ни сил, ни желания их задавать.
— «Скорая помощь», к примеру «четыре-десять», которая доставила тебя сюда из ресторана «Баку», выполняет мои задания. Они дают мне возможность перевозить продукцию и осуществлять бизнес по всему городу без каких-либо помех со стороны ГАИ. Если кто-нибудь встает на моем пути, я уничтожаю его и избавляюсь от останков очень просто — через это учреждение. Мои друзья, патологи из похоронного управления, с удовольствием — небескорыстным, конечно, — выписывают свидетельства о смерти. Кроме того, члены моей группы имеют друзей и среди могильщиков на кладбищах, те быстро и за мою цену закопают жмурика без всякого шума со стороны милиции.
Марченко показал на труп, лицо его с большой черной дырой в левом виске было покрыто запекшейся кровью.
— Видишь? Я думал, что майор Козлов один из моих лучших людей. Ветеран Советской Армии. Четыре награды за операции спецназа в Афганистане. Отличные рекомендации. Я завербовал его пять месяцев назад, втрое увеличил ему армейский оклад. Он был в восхищении. Ты тоже был бы. Но он ко всем своим качествам оказался еще и дураком.
