— Телефонные девочки, уличная торговля, новый частный бизнес, таксомоторные банды, похищение туристов — если там замешаны деньги, я имею свой процент, — воодушевился Марченко. — Когда они не платят, я выбиваю их из бизнеса или убираю с помощью пули. Таково мое представление о свободном рынке: это свобода для меня делать то, что я хочу. Мои ребята находятся всюду. Конечно, мы объясняем каждому бизнесмену, — продолжал он, шагая по своему кабинету. — Платит хорошие деньги — мы защищаем его. Не соглашается, как Игорь Александрович в ресторане «Баку», — мои молодцы могут устроить рейд подобный тому, что ты видел в этом кабаке, или предпринять что-то более индивидуальное… как, например, паяльник, раскаленный утюг или неприятности с семьей. Можно устроить просто избиение. Сломанная рука, разбитая голова или порезанная шея. Ночь или две в больнице. Этого достаточно, чтобы заставить его осознать обстановку. А если нет, то мои эксперты, вроде Барсука, приведут в лес, сунут в руки лопату и предложат копать для себя могилу. Тут бизнесмены обычно ломаются. Это грубое дело, но ведь речь идет о рублях. Более того — о долларах. И кого это заботит? Деньги обеспечивают власть и в нашем городе, и в нашей новой России. Законы принимаются и отмирают, так что мы руководствуемся своими. И не воображайте, что милиция меня остановит. Город платит своим детективам восемнадцать тысяч рублей в месяц. Я оцениваю их труд вдвойне, чтобы все шло путем. Помнишь лейтенанта Титова?
Марченко с удовольствием затянулся сигаретой и улыбнулся во весь рот, полный золотых зубов. Полякову было как-то не по себе. Имя Титова ничего ему не говорило.
— Титов был провозглашен лучшим детективом за прошлый год, — сказал Марченко. — Но он работал и на меня. Он был отменным сборщиком долгов на улицах, пока один из новых демократических мерзавцев не застукал его. Прокурор предъявил обвинение, и лейтенанта отправили в Бутырку. Но Титов все еще мой. Я помогаю и ему, и его семье. Он скоро вернется и опять ко мне, потому что банда — как большая семья. И когда ты в ней, ты ее уже не можешь оставить, разве только ради каменной скамьи там, внизу.
Поляков сидел, потрясенный всем услышанным. С одной стороны, генерал был одним из руководителей операций московского Центра против рэкетиров и вымогателей, имевший поручения и от самого Президента. Именно поэтому Марченко получил санкцию послать Полякова «защитить наши государственные интересы» и положить конец деятельности Раджабова. С другой стороны, генерал являлся руководителем банды и в таком качестве осуществлял свои цели. С ними был связан и его, Полякова, визит в Ташкент. Согласно плану Марченко, Поляков должен был выполнить две задачи — начать подкоп под главного соперника по гангстерской линии и захватить золото — не для русской государственной казны, а для могущественного и спаянного «Братства».
Марченко был махинатором высшего класса. Настоящим гением. Полякову оставалось только восхищаться им.
Они сидели, злобно насупившись, то и дело впиваясь друг в друга глазами. Поляков чувствовал себя мышью в капкане. Он впился пальцами в ручки кресла, чтобы скрыть дрожь.
— Вот мое последнее предложение, товарищ. — Марченко достал кобуру, вынул из нее пистолет. — И если ты не совсем понимаешь, о чем я говорю, разреши обрисовать предложение более доходчивыми словами. Я хочу, чтобы ты стал членом нашего «Братства». После всех унижений, которые ты испытал, ты получишь полную возможность реализовать свои талант и умение наилучшим образом. Работа здесь даст тебе такие деньги, какие отродясь не платили в КГБ, а сейчас ты лишен даже пенсии. Я все тщательно обдумал. И в случае если у тебя остаются хоть какие-либо сомнения, Олег Иванович, то хочу заверить, что положительный ответ резко улучшил бы твои шансы на доброе здоровье в течение самых ближайших месяцев.
Этот ультиматум Марченко затянулся тугой петлей на шее Полякова. Выбора не было.
— Зачем ты меня похитил? Зачем ты все это говоришь?
Поляков спрашивал с достоинством. Он хотел прикрыть и глубину обиды, и унизительный, постыдный страх, и сознание безвыходности положения.
— Откровенно говоря, я доставил тебя сюда насильно потому, что хочу оказать тебе услугу, — ответил Марченко. — Ты мой друг, к тому же коллега. Мы вместе боролись и вместе остались в живых. Я верю тебе и хочу, чтобы ты был здесь, со мной, а не влачил жалкое пенсионерское, уж никак не полковничье существование в рассыпающейся, дискредитировавшей себя организации, которая растеряла и свою гордость, и уважение народа, обретенные в ходе своей замечательной истории.
Поляков сознавал, что Марченко, Зорин, Раджабов его попросту раздавили.
