— Ну-ну, не страшнее, уж, чем ваш мерзкий хозяин. Малфой, конечно, ещё тот подонок и мерзавец, потерявший всякое понимание границ дозволенного, но всё-таки — обычный человек. И я уверен, так же как и у всякого человека, у него есть слабые места.
— Мне о них неизвестно, — мотнул головой Ральф. — Если бы вы только знали, на что он способен. Какие гадкие вещи он творил… Он ведь возглавлял группу по отлову и пыткам магглов. Даже Тёмный Лорд удивлялся его изощрённой фантазии!
— О, это я вполне могу себе представить! Среди Пожирателей немало садистов и извращенцев, которые делают со своими жертвами такое, от чего у обычного человека волосы на голове станут дыбом. Но ты ведь и сам неоднократно принимал участие в пытках!
Ральф издал сдавленный стон, больше похожий на скуление раненного пса.
— Вы не понимаете… Он получал от этого удовольствие! По-настоящему! Он делал это не потому, что ему приказывали, а потому что он это любил!
— Уверен, что все, кто принимал участие в этом, получали от своего господства над жертвой удовольствие, в том числе и ты сам… Просто сейчас, получив наказание, тебе уже не кажется всё это такой приятной затеей, — вздохнул Фрэнк. — Как бы там ни было, а Малфой очень неплохо позаботился о том, чтобы дела его не обрели огласку. То, что он оказался хитрее других — вот неоспоримый факт! У Министерства ведь в действительности и правда нет ни одной хоть сколь-нибудь весомой улики или иного доказательства его причастности ко всему, о чём ты говоришь… Даже подельники не сдали его. Ты единственный, кто осмелился это сделать.
— Все его боятся, — выплюнул Ральф.
— Но он ведь не самый старший из Пожирателей, помимо него есть и куда более опытные прихвостни Того-кого-мы-не-называем. К примеру, вот — твой собственный отец, водился с Волдемортом ещё со школы… А Малфой ведь только заканчивал Хогвартс, когда ты и твои товарищи, поступили туда. Он даже был старостой на Слизерине — одним из лучших студентов!
— Всем было известно, что с ним лучше не связываться. Все стремились угождать ему только потому, что в противном случае, ты мог не рассчитывать на спокойную жизнь в стенах школы.
— Так уж всё было плохо? — недоверчиво хмыкнул Фрэнк. — А что же Дамблдор? Он как раз только занял пост директора в то время… Неужели он не стремился пресекать подобное?
— Слизнорт защищал его. Он был другом его отца и всеми силами выгораживал Малфоя перед Дамблдором… Что же до старика, то вы наверняка знаете что тот бесконечно верит в «скрытую глубоко внутри каждого из нас доброту»! — Ральф выплюнул это с презрением. — Вся его работа с такими, как Малфой, заключалась в долгих воспитательных беседах о чудесном поиске света, «который обязательно озарит рано или поздно любую, даже самую заблудшую душу»…
— Да уж, мы все сполна нахлебались этого его света, — сказал Фрэнк. — Надеюсь теперь, после того как по его вине погибло столько молодых людей, которым он запудрил мозги роскознями о том, что нельзя прекращать борьбу, он немного охладит свой пыл и перестанет использовать для своих целей неокрепшие умы.
— Если бы вы только видели, с каким обожанием они все смотрели на него, когда он говорил свои высокопарные речи! Про скорую победу, про то, что дружба нас всех спасёт…
— Ну, знаешь, — вздохнул Фрэнк. — В какой-то степени, он может и был прав. Если бы такие как ты, к примеру, не поддались лживым речам другого оратора, возможно, он и не смог бы обрести такую силу, а ты, в свою очередь, не готовился бы сейчас к поездке в Азкабан. Но, да теперь уже поздно об этом размышлять, — и посмотрев на часы, он произнёс: — И мне уже, кстати, пора… Спасибо, что поговорил со мной, хотя я и не получил от тебя той информации на которую рассчитывал.
Фрэнк поднялся со стула, и хотел было уже уйти.
— Мистер МакКиннон, — окликнул его вдруг Ральф, и тот нехотя взглянул на него вновь. — Можно, я попрошу вас… приглядывать иногда за ней? За моей сестрёнкой, Миреллой. Она ведь… не виновата ни в чём.
— Ничего не могу обещать тебе, Ральф, — честно сказал Фрэнк. — Ваша мать жива, и я уверен, что с Миреллой всё будет в порядке. В Хогвартсе нынче много таких как она, чьи родственники в Азкабане или умерли… Да и, — он недобро усмехнулся, — полагаю, профессор Дамблдор, сможет раскрыть во всех них свет.
После чего Фрэнк распахнул дверь и вышел в коридор.
========== Глава 20. Предатель ==========
Фрэнку так и не удалось найти весомых доказательств причастности Люциуса не только к смерти Марлин, но и к другим преступлениям Пожирателей помимо тех, что уже были официально опровергнуты следствием.
Люциус Малфой избежал наказания. И хотя Фрэнк не собирался смиряться, он понимал, что в ближайшее время ему едва ли удастся, что-либо поделать с этим: все расследуемые дела в тот период были уже закрыты, виновные сидели в Азкабане, а жизнь окружающих людей постепенно начала входить в прежнюю колею, и Фрэнку поневоле пришлось поддаться этому течению и просто поплыть по нему, коротая дни в штаб-квартире.
