Люциус лишь скользнул по его лицу безразличным взглядом, губы дрогнули в формальной улыбке, он бросил ответное приветствие, и прошёл мимо, вовсе будто бы и не узнав Фрэнка. А быть может он и правда его не узнал, потому что в ту ночь в доме Марлин было темно или потому, что человек, столь безжалостно убивавший других людей, едва ли придавал им хоть какое-то значение. Все они были для него не больше чем скот, и он, вероятно, не утруждал себя необходимостью запоминать их лица.
Спустя два дня дело Марлин закрыли, записав Мальсибера-старшего главарём нападения, а Ральфа — подельником. Кроме этого преступления, на них обоих висело уже никак не меньше десятка других дел, а потому заключение их в Азкабан было неминуемо. Примерно за день до этого, Фрэнк попросил следователя разрешить ему ещё раз поговорить с Ральфом, что, в общем, было против правил, однако тот, сочувствуя Фрэнку, позволил сделать ему это под личную ответственность.
Когда Фрэнк вошёл в такую же скудную комнатушку для проведения допросов, в которой несколько дней назад о высоких идеалах рассуждал Люциус Малфой, он встретил там за столом весьма осунувшегося за последние дни Ральфа Мальсибера. Чёрные вьющиеся волосы его спутались и засалились, под глазами залегли тени, и он, не мигая, взирал на поверхность стола. Руки его безвольно висели меж колен, подогнутых под стул ног. Вся его фигура являла собой изломанный силуэт кем-то забытой марионетки.
— Я не буду долго мучить тебя, сынок, — вздыхая, сказал Фрэнк. — Я хотел только поговорить с тобой ещё раз напоследок, если ты не против… Ты можешь называть меня мистер МакКиннон.
— МакКиннон? — он возвёл свои лихорадочные глаза на него. — Вы дядя Марлин?
— Вообще-то, двоюродный брат, — сказал Фрэнк.
— Я учился с ней, — сказал Ральф. — Я не убивал её. Это был не я.
— Ты сделал множество других плохих вещей, Ральф. Но я пришёл не зачитывать тебе сейчас их список. Всё это ты уже прекрасно знаешь и сам… Я хочу только, чтобы ты немного поподробнее рассказал мне о Люциусе Малфое, ты ведь упомянул его тогда?..
— Малфое? — Ральф с шумом испустил воздух из своей груди. — Надеюсь… вы не сказали ему, что это я его сдал?
— Нет, — мотнул головой Фрэнк. — Да и в том месте, куда ты завтра отправишься, он до тебя уже не доберётся, поверь мне.
Ральфа затрясло. Из глаз его градом покатились слёзы.
— Я не хочу в Азкабан, мистер МакКиннон! Не хочу! — взвыл он, как маленький. — Там эти… дементоры!
Фрэнк скривил лицо. Он не испытывал к Ральфу жалости, потому как считал его наказание справедливым, однако, созерцание загубленной молодой жизни, вызывало в нём тоску.
— Почему именно я? — всхлипывал Ральф, утирая пальцами свои мокрые глаза. — Почему другие избежали наказания, а я нет?
— Ты о своих друзьях, да? Эйвери и Снейпе? — спросил Фрэнк.
— Они мне больше не друзья! — в глазах Ральфа отразилась боль и обида. — Они предатели! Мы всё делали вместе, а наказали только меня! Это… несправедливо!
— У Снейпа протекция Дамблдора. Он вовремя сумел переметнуться в другой лагерь… Преподаёт теперь зельеварение в Хогвартсе, — из груди Фрэнка вырвался презрительный смешок. — А Эйвери… Он спас свою шкуру ценой твоей. Сказал, что и в нападении на дом Марлин участвовал именно ты…
— Я же уже сказал вам, что я не имел к этому делу никакого отношения, — судорожно вздохнул Ральф. — У меня ведь тоже есть сестрёнка, мистер МакКиннон!.. Она ещё совсем маленькая. Ей только исполнилось двенадцать; пошла в Хогвартс в прошлом году… Что с ней будет теперь, когда и меня и отца посадят в Азкабан?
— Ты должен был подумать об этом прежде, чем вступать в ряды Пожирателей.
— Вы не понимаете! — Ральф замотал головой. — Он бы не понял…
— Отец, да? — угадал Фрэнк. — Ну, только не говори, что сам ты этого не хотел. Уж прости, но после всего, что ты сделал…
— Поначалу это было забавно, — выдавил Ральф. — Это было… что-то вроде шутки. Детской шалости! Мы с друзьями просто забавлялись.
— Да-да, все вы так говорите, — вздохнул Фрэнк. — А потом плачете…
— Неужели… мне не могут дать второй шанс? — он с шумом выпустил весь воздух из своей груди.
— Погибли люди, Ральф… Вы пытали магглов, убивали магов; своих бывших школьных товарищей, их родственников и друзей…
Ральф прижал ладони к лицу и снова громко разрыдался. По лицу Фрэнка прошла судорога. Разговор этот стал его раздражать. Попытки Ральфа предстать перед ним беспечным ребёнком, едва ли отдающим отчёт своим бесчеловечным действиям, не вызвали в душе Фрэнка ничего кроме отвращения.
— И всё-таки, — нетерпеливо сказал он, — что на счёт Малфоя, а? Расскажи мне о нём. Расскажи всё, что тебе известно. Да, от Азкабана тебе уже, увы, не спастись, но у тебя сейчас есть шанс пролить свет на истинного убийцу. Человека, повинного в смерти Марлин и ещё, я уверен, ряда других невинных людей, наказание за которых, сейчас легло на чужие плечи, в том числе и твои…
— Он страшный человек, мистер МакКиннон, — сказал Ральф. — Он очень страшный…
