Груды синих папок, содержащих бесконечные газетные вырезки, заметки и рассуждения Фрэнка, пытавшегося проводить параллели, додумывать отсутствовавшие в его коллекции факты и прочие имевшие отношение к персоне Люциуса Малфоя атрибуты его своеобразного поклонения, в одночасье стали бесполезны, а потому Фрэнк решил уничтожить их. Собрав всё это в один большой ящик, он выставил его на заднем дворе дома своих родителей, с которыми и коротал век, желая сжечь. Он уже направил на него свою палочку и почти произнёс заклятье, но… рука его дрогнула, и он опустил её. Фрэнк не смог вот так разом перечеркнуть свою собственную жизнь, пусть она теперь и была уже абсолютно бессмысленна. А потому он забрал ящик назад, в дом и отнёс его на чердак в самый дальний и пыльный угол, забыв его там.
Вторая магическая война развернулась в Британии тем временем в полную силу, и Фрэнка, памятуя его прежние заслуги, командировали в Уэльс, где вновь определили в местный штаб тренировать новобранцев, так что на несколько месяцев он полностью погрузился в это занятие, будто бы и вовсе перестав думать о Люциусе, Марлин и даже самом себе.
Быть может, так бесславно и прозаично всё бы для Фрэнка и кончилось, не усугубись обстановка к середине следующего года ещё сильнее. Альбус Дамблдор погиб, а набравший прежнюю мощь Волдеморт обрушился на Министерство и освободил своих не самых удачливых, но всё-таки верных приспешников из Азкабана. Среди них был и Люциус.
В ту ночь, когда это случилось, Фрэнк был уже далеко от эпицентра событий. Он был в лихорадке, он метался в своём походном спальном мешке в бреду, не находя покоя. Всё его естество будто бы поразила агония и где-то глубоко в ней, в этом разъедающем его душу болезненном мандраже, породилась странная, ликующая надежда. Надежда на то, что для него ещё не всё было потеряно, что годы его кропотливого труда были потрачены не зря и что ящик, пылящийся на чердаке в доме его родителей, мог сослужить ему предназначенную службу.
Когда Руфус Скримджер, очередной министр магии был убит, Фрэнку, как и многим другим служащим, пришлось решать, на чьей стороне он был. Одни примкнули к сопротивлению, другие — залегли на дно, дух третьих был сломлен и они, в страхе за свою жизнь и жизнь близких, предпочли подчиниться и сдаться на милость Пожирателей… Фрэнк выбрал второе. Подчинению он бы предпочёл смерть, а в сопротивление — просто не верил и быть сторонником последователей выжившего из ума и столь своевременно почившего старика не желал, а потому, забрав родителей, он двинулся в Ирландию к родственникам, где и решил дождаться окончания войны.
Фрэнку не было стыдно и он, вопреки всему, не чувствовал себя трусом, потому как у него в этой войне была совсем другая миссия: он должен был остаться в живых, дабы при положительном исходе и падении Волдеморта предъявить новому министру все имеющиеся у него данные о Люциусе Малфое, став свидетелем его уже окончательного и бесповоротного заключения в Азкабан.
А потому, как только война и правда кончилась в пользу сторонников магглорожденных, а новым министром стал Кингсли Бруствер — мракоборец, к которому Фрэнк, впрочем, не питал излишне тёплых чувств, ввиду его преданности Дамблдору, он тут же вернулся в Англию, с целью возвратить своё прежнее место в изрядно поредевшей штаб-квартире и претворить задуманное в жизнь.
Вопреки оптимистичным ожиданиям Фрэнка, осуществить это оказалось не так-то просто. Новый министр, обладавший весьма принципиальным характером, не жаловал бывшим мракоборцам, давшим во время войны задний ход, их прежние места, даже несмотря на катастрофическую нехватку квалифицированных кадров. И всё же, спустя некоторое время, когда Кингсли, очевидно, понял, что в некоторых случаях ему всё же придётся пойти на компромисс, Фрэнка приняли на его прежнее место, как и многих других.
Что же касалось Люциуса, то здесь Фрэнк решил быть ещё более напористым. Ему было известно, что сразу после финальной битвы семейство Малфоев добровольно развернуло белый флаг, сдавшись на милость нового правительства и согласившись сотрудничать с министерством, первоочередной задачей которого был отлов всех беглых Пожирателей. По наводке Люциуса в первые же дни мракоборцы поймали немало его бывших соратников, а потому до некоторого времени благородное семейство оставили в покое, наложив на них домашний арест и позволив дожидаться своей очереди в поместье, без возможности покидать его куда-либо. Все имевшиеся в Малфой-мэноре трансгрессионные тоннели были аннулированы, камины отключены от общей сети, а по периметру антитрансгрессионного барьера — выставлена стража.
