Люциус вздрогнул и, приподняв немного подбородок вверх, окинул взбудораженных зрителей прищуренным взглядом. Уголок его губ растянулся в слабой презрительной усмешке, и Фрэнк понял, что нынешний облик его был ничем иным, как досадным замешательством, в которое он был поневоле введён произошедшими трудностями. Сам же Люциус Малфой никуда не исчез… Он был по-прежнему там, внутри, под этой простой чёрной мантией, небрежно надетой поверх засаленного плохо сидящего на нём сюртука, под этими утратившими свой блеск, неаккуратно причёсанными светлыми волосами, под этой серой неухоженной щетиной на впалых щеках… Фрэнку даже подумалось, что Малфой мог преднамеренно не приводить себя перед заседанием в порядок, надев самое, должно быть, своё убогое одеяние, желая тем самым показать окружавшей его толпе, ликующей и мнящей себя победителями, пленившими свирепого льва, что им это удалось, что он был загнан в угол, что он был лишён всего, а они — были на вершине принадлежавшего когда-то ему пьедестала.
— Я прошу тишины в зале суда! — громовой голос Кингсли, который лично вёл сегодняшнее заседание, многократно усиленный чарами, пронёсся над головами присутствующих, устрашая их и заставляя умолкнуть. — Подсудимый, сядьте на предназначенный вам стул.
Люциус едва заметно склонил свою голову и поспешно опустился на стоявшее в центре зала деревянное кресло с лежавшими на его подлокотниках тяжёлыми железными цепями. Он неосторожно задел их локтями, и они со страшным грохотом в воцарившейся тишине упали на каменный пол.
— Простите, — послышался его несколько сдавленный голос, и напряжённые руки Люциуса легли на освободившиеся подлокотники.
— Итак, если все готовы, то предлагаю начать, — Кингсли взглянул на совсем ещё юную рыжеволосую девушку, сидящую поодаль от него и державшую в руке очень пышное белое перо. Она энергично кивнула и театрально вознесла его над пергаментом. Министр продолжил: — Судебное заседание по делу номер 419 объявляю открытым, — перо отчаянно заскрипело. — Разбирается дело лорда Люциуса Малфоя II, 1954 года рождения, проживающего в фамильном поместье в графстве Уилтшир, обвиняемого в совершении преступления против магического сообщества, а именно: систематическом пособничестве Пожирателям смерти и Волдеморту в течение Второй магической войны. Заседание ведёт: Кингсли Бруствер, министр магии; Артур Уизли глава Отдела магического правопорядка; Гестия Джонс, первый заместитель министра. Секретарь суда — Сьюзен Боунс. Все свидетельства по данному делу были рассмотрены Визенгамотом на предварительном слушании, проведённом в закрытом порядке, копии протокола которого имеются на столах у каждого члена Совета. Согласно протоколу подсудимый не признал за собой вины. Показания подсудимого, а также свидетельства защиты прикреплены к протоколу. Предварительное решение о наказании подсудимого в случае признания Визенгамотом его вины — пожизненное заключение в Азкабан. Есть ли у кого-нибудь комментарии или уточняющие вопросы по вышеназванным документам?
Кингсли окинул взглядом облачённых в пурпурные мантии членов Визенгамота, заседавших после войны в весьма усечённом составе. Вместо пятидесяти человек в Совет входило теперь только тридцать. Все они отрицательно замотали головами.
— Прекрасно, — сказал Кингсли. — В таком случае, суд готов в настоящем заседании выслушать подсудимого. Мистер Малфой, вы подтверждаете свою готовность выступить сейчас перед Визенгамотом с последним словом, которое будет добавлено к вашим предыдущим показаниям?
— Так точно, мистер Бруствер, — кивнул Люциус.
— Понятно ли вам в чём вас обвиняют?
— Предельно.
— В таком случае я прошу вас озвучить своё заявление, по итогу которого вам будет вынесен окончательный приговор.
— Прежде чем я выскажу своё последнее слово, — сказал Люциус, — я хотел бы попросить у представителей глубокоуважаемого суда прощения и узнать, могу ли я сегодня помимо заявления по собственному делу, высказаться также по делу уже закрытому, не далее как вчера днём?
— Дело, которое Визенгамот рассмотрел вчера днём, не имеет лично к вам никакого отношения, мистер Малфой, — произнесла Гестия Джонс, миловидное лицо её приняло строгий вид.
— Так точно, мисс Джонс, — губы Люциуса дрогнули в слабой улыбке. — Однако у меня есть информация, которая могла бы изменить финальный приговор, вынесенный по итогу обозначенного мной заседания…
— Почему же, мистер Малфой, если у вас имелась столь важная, как вы утверждаете, информация, вы не соизволили поделиться ею с Визенгамотом ранее, до того, как приговор был вынесен? — с нажимом спросил Артур Уизли.
— Дело в том, что подробности, способные изменить ход событий и, вероятно, спровоцировать новое расследование, появились у меня лишь прошлой ночью, когда дело было уже закрыто, — ответил Люциус.
