- Тю! Всюду прижимают и всюду достают, если надо. Что, я не знаю. А тут машина стоит, соображаешь?
- А тебе-то что? Твоя, что ли, стоит?
- Так мне ж на ней работать!
- И направо, и налево, - смеется третий голос. - Ты парень ходовой, Толясь, не теряешься.
- И как ты на ней от Москвы допилил? - спрашивает второй голос.
- А что? Новая же машина. В ней один карбюратор только инвалидный. Для блезиру поставили. Если бы не он, только бы я такую машину и видел. А так она уже ждала меня, милая, ненаглядная. В пять минут актик сварганили.
- По блату, значит?
- Вроде того. Ну как, Севка? Значит, или новую иглу, или весь карбюратор в сборе, усек?
Но тут я толкаю дверь и заглядываю в котельную. Ну, и здорово же там жарко! Двое из ребят без рубашек, перепачканы в угле. Это, конечно, местные. А третий - приезжий, он в кожаной куртке на "молнии", с кепкой в руке. Все трое молча глядят на меня.
- Здорово, - говорю я. - Анатолий здесь?
- Ну, я, - настороженно говорит парень в кожаной куртке.
- Потолковать надо. Выдь во двор.
- А ты кто?
- "Кто, кто"! - грубовато отвечаю я. - Выдь, говорю. Здесь не продохнешь. Чего боишься?
- Надо мне бояться, - сердито бурчит Анатолий. - Сейчас выйду. Ступай к машине.
- Ну, давай. Жду.
Я ухожу, нарочито громко топая по дощатому полу коридора. Чтоб не думали, что я интересуюсь их секретами. Хотя и любопытно бы знать, о какой это машине говорил ребятам Анатолий, как это он так ловко ее в Москве оформил. Значит, выдали ее за списанную, что ли? Ох и ловкач, видать, этот Анатолий. Да и один ли он такой в этом колхозе? И вот туда "по служебным делам" ездила Вера, с этим самым прохвостом Анатолием, кстати.
По той же железной, гремящей лестнице я выбираюсь на двор и тут убеждаюсь, что снова льет дождь. Не раздумывая, залезаю в машину и принимаюсь ждать Анатолия.
Как же мне вести с ним разговор? Ту поездку с Верой, наверно, запомнил. И конечно, помнит, ездил ли кто-нибудь с ней, или она поехала одна. Значит, остается только завести с ним разговор о Вере и о той поездке. Кажется, все тут просто? Но это только кажется. Анатолий, по-видимому, только что вернулся из Москвы, получал там машину для колхоза. Вполне возможно, что получал ее как раз по разверстке того самого управления, где работала Вера. Меншутин говорил мне о таких операциях, в соответствии с решением Моссовета. И вот Анатолий, попав в Москву, мог зайти в управление и... и узнать о смерти Веры. Или мог побывать там раньше и увидеться с Верой, с еще живой Верой. Как же ему напомнить о ней?
В этот момент сквозь потоки дождя за ветровым стеклом я замечаю, как в дверном проеме котельной появляется долговязая фигура в черной кожаной куртке и мятой кепке. Анатолий оглядывается и, видимо, замечает меня в машине. В два прыжка он оказывается возле дверцы, с силой рвет ее на себя и валится на сиденье возле меня, ухватившись руками за рулевое колесо.
Теперь я могу рассмотреть его получше. У него круглое лицо с вздернутым носом, густые, суровые брови и хмурые глаза. Словом, парень решительный, инициативный и находчивый, как, впрочем, все шоферы. Сейчас он смотрит на меня весьма подозрительно и с неудовольствием спрашивает:
- Ну, чего тебе?
- Толь, ты помнишь Веру? - в свою очередь, но вполне миролюбиво, даже дружески, спрашиваю я его. - Прошлым летом из Москвы сюда приезжала, ты еще в колхоз к себе ее возил.
- Почему ж не помню? Помню, - спокойно отвечает Анатолий, и в голосе его исчезает настороженность, кажется, ему даже приятно это вспомнить.
- Ты после ее видел?
- Не, - вздыхает Анатолий и лезет в карман куртки за сигаретами. Отличная девка. А ты ее откуда знаешь?
- Сестренка моя.
Который раз уже произношу я эти слова, и каждый раз они волнуют меня не фальшью своей, а какой-то странной, нереальной своей правдивостью, словно и в самом деле стала мне Вера близкой, стала почти сестрой. Мистика какая-то, а мне почему-то не по себе.
- Ну да? - изумляется Анатолий. - Чего же она тебе про меня говорила, интересно?
- А вот что есть такой Толя, что парень хороший, честный.
- Уж прямо так и "честный"? - смеется явно польщенный Анатолий. Нашему брату во всем честным быть никак нельзя. А то не только не заработаешь, а и ездить будет не на чем.
- Ладно тебе, - я машу рукой, - на самого себя наговаривать. Что ж ты, жулик, украл чего?
- Ну, украл не украл, а ловкость рук требуется. Вот, к примеру, Вера тогда. Документики привезла. А что за документиками, соображаешь? - Он делает неопределенный жест рукой и подмигивает. - За ними, брат, переговоры.
- С тобой? - усмехаюсь я.
- Зачем?! Мое дело маленькое: получить - доставить, угнать - пригнать. Как прикажут. А переговоры начальство ведет.
Он снова подмигивает и протягивает мне сигареты. Я с удовольствием закуриваю.
- Вере тогда заночевать у вас пришлось, - равнодушно говорю я между двумя затяжками.
- Ага. Ливень. А у нас в двух местах дорогу враз размывает. В темноте лучше не ехать.
- А зачем ей вообще надо было ехать? Передала бы с тобой бумаги, и делу конец.