- Ровным счетом ничего. Мне нужны сведения не о Верином начальнике, а о Павле. И мне пора от вас укатывать. Интересно, где живет этот Павел, в каком городе?
- Все узнаем. Очень скоро, - говорит Дагир. - Не волнуйся. Чего ты, в самом деле, волнуешься?
Мы прощаемся.
Какая-то пичужка, спрятавшись в густой кроне дерева возле арки, провожает нас странным посвистом:
"С-с-кью-вить!.. С-с-кью-вить!.."
Вечером за ужином я опять завожу разговор о прошлом лете и пропавшей девчонке. Замечу, кстати, что мы договорились приходить в столовую одновременно, чтобы не скучать за столиком в одиночку. Это конечно же предложила Раечка, она не переносит одиночества.
Вот и сейчас мы все в сборе. Оба инженера с удовольствием вспоминают прошлогоднюю историю. Пожилые люди вообще любят вспоминать любые события, далекие и близкие.
На этот раз я узнаю, что, оказывается, Яков Захарович приехал в тот раз сюда раньше своего друга и вместе они прожили всего неделю. Поэтому-то Яков Захарович и не встретился с Верой, он уехал раньше, чем приехала она.
Но зато выясняется другое любопытное обстоятельство.
Я рассказываю о бывшем "культурнике" Косте, которого оба инженера прекрасно помнят. Упоминаю я и о том, что он пытался ухаживать за Валей, которая, как я понял, из этого не делает секрета, а до нее Костя пробовал отбить некую "племянницу" у ее "дяди". Всех этот рассказ веселит, особенно Раечку. Как вдруг Яков Захарович перестает теребить свою бородку, после чего снимает очки и, тщательно протирая стекла платком, объявляет:
- Кстати говоря, я этого "дядю" прекрасно помню. Прелюбопытнейший товарищ, смею заверить.
- А племянницу неужто не углядел? - добродушно посмеивается Игорь Леонидович. - Не поверю. Эдакий гусар, и вдруг...
- Ах, брось ты, ради бога, - конфузится Яков Захарович. - Вечно твои солдатские шуточки.
- У нас, видите ли, разное социальное происхождение, - усмехаясь, поясняет Игорь Леонидович. - Я из потомственных военных, а вот он петербуржец, профессорский сынок. Родились мы в один и тот же кровавый одна тысяча девятьсот пятый год и вот уже тридцать лет на одном заводике трудимся.
- И оба категорически отказываемся следовать на пенсию, - вставляет Яков Захарович.
- И в один год язву, язви ее в бок, заработали.
- И каждый год солидарно сюда паломничаем.
- И внуки-чертяки в один год пошли.
Друзья развеселились и уже поджидают, когда тот или другой подаст свою реплику.
- Ну, а как все-таки насчет того дяди с племянницей? - спрашиваю я. Почему вы про дядю говорите, что он прелюбопытный?
- Так ведь этот ваш Костя не смог у него девушку отбить, - вмешивается Раечка и мечтательно заключает: - Господи, вот это любовь! Вы же ничего не понимаете. Разве дело в возрасте?
- Это намек, мадемуазель? - Яков Захарович театрально прикладывает руку к груди. - Я имею шанс?
- Но в вас нет ничего прелюбопытного, - парирует Раечка.
- Ну-с, вот и договорились. Итак, взаимная любовь - это производная от других человеческих качеств, - с комичной назидательностью произносит Яков Захарович. - А в случае с этим... как же его звали?.. как-то сложно...
Мне ужасно хочется ему подсказать, и я еле сдерживаю себя. Потребность эта возникает у каждого человека совершенно автоматически, и сил нет терпеть, когда у тебя на языке вертится имя, которое другой так мучительно вспоминает.
- Кажется, на эс... да, да... ну, как же это?.. а-а!.. Станислав!.. между тем еле карабкается по ступенькам памяти Яков Захарович. - Да, да, Станислав... Как же дальше?.. Нет, я обязан вспомнить! Не такой уж я склеротик... Что-то еще сложнее... погодите, погодите... - И вдруг выстреливает: - Христофорович! Ну, конечно, Станислав Христофорович. Каково?
- Язык свернешь к чертям собачьим. Уф!..
- Именно, - гордо соглашается Яков Захарович и обращается к Раечке: Это, мне кажется, потруднее запомнить, чем какого-то Анатолия. Почему же вы не восхищаетесь, не хлопаете в ладоши, как ему? - он кивает на своего друга.
- Устала ждать, пока вспомните, - насмешливо откликается Раечка.
- Нет, этот язычок опасней пистолета, - разводит руками Яков Захарович и продолжает, уже обращаясь ко мне: - Так вот, этот самый Станислав Христофорович меня все учить норовил как по общим вопросам, так, представьте себе, и по специальным. Ну, добро бы еще по вопросу отношений с Китаем, допустим, или изменения климата земли, этому все сейчас друг друга учат. Но он по технологии электроплавок вздумал меня однажды учить. Каково?
Яков Захарович переводит взгляд на своего друга, и тот громко фыркает в стакан.
- Это одного из виднейших практиков Союза... Кхе-кхе!.. - хрипит и кашляет от возбуждения Игорь Леонидович.