Всё-таки через несколько минут, после серии вспышек молний удалось разглядеть темнеющую полосу леса. Расстояние в километр по раскисшему и засеянному какими-то злаковыми полю показалось марафонской дистанцией. Кроссовки вязли в грязи, нескошенные мокрые колосья хватали за ноги. Беглецы падали с матюгами в чавкающую кашу, вновь вставали и упрямо переставляли ноги. Вымокшая насквозь одежда, руки, лица, – всё было залеплено грязью. Наконец, добравшись до первых деревьев, перевели дух. Уселись прямо на траву. Через минуту-другую после согревшего организмы бега стал ощущаться холод падающей с неба воды. Мурашки отвратно кололись и толпами бороздили тела, зубы отбивали рваный степ.
Но всему приходит конец. И разгулу стихии тоже. Как правило, такие сильные летние грозы в средней полосе России не очень продолжительны. Струи дождя ослабевали. Гром отдалялся. Вот только теплее от этого не становилось.
Чтобы согреться, продолжили углубляться в лес в хорошем темпе. Но двигались в неизвестном направлении. Вскоре небо, наконец, очистилось. Появившиеся над верхушками деревьев звезды и луна, казалось, с интересом следили за происходящим. Их любопытные взгляды горели ярко и насыщенно. Видимо работники небесной канцелярии умыли светила и протерли им глаза как следует. Ориентироваться стало легче, но куда шли попаданцы, не знали.
Неизвестно, сколько плутали по лесу, но, когда вышли на опушку, обнаружили перед собой то же поле, отделявшее их от кошмарной деревни. Немудрено, ведь шли почти вслепую. Но ничего, теперь появились ориентиры.
– Насколько я помню карту, – из Генкиного горла вырывались свисты и хрипы, – если встать спиной к северной окраине деревни и идти через лес на северо-восток, упрёмся в проселочную дорогу. Она идёт вдоль реки на запад. Километров через десять будет какое-то село, не помню название. Вот там и нужно сначала раздобыть какую-нибудь тёплую одежду, жратву, спички, там, соль.
– Не держи немцев за идиотов, – возразил брат. – Там наверняка стоят основные силы тех, от кого мы сбежали.
– Нет, те стоят в ближней к Ведомше древне. Она по карте в пяти километрах севернее.
– Учти, что ты исходишь из современной карты, – вмешался в разговор Серёга. – А в этом времени, может, этих населенных пунктов вообще нет.
– Не важно, если сунуться в западную или в северную деревню, гауптман свяжется, если уже не связался по рации со своими, и будет нам картина Репина "Приплыли". Немцы могут быть там и там.
– Альтернатива?
Игорь пожал плечами.
– Какого ж рожна ты нас в неизвестность вытащил, Сусанин, хренов? – повысил голос Денисов.
– Есть альтернатива, – неуверенно подал голос Глебов. – Как называется село, куда наши мужички свалили? Лось, как там его…
– Лось-Андрианово, – подсказал Генка. – Вообще-то идея неплохая. Насколько я помню, это на северо-восток, но на пять километров дальше.
– Деваться некуда, надо шевелить копытами.
Светало. Звезды блекли, но мужики уже сориентировались и старались придерживаться выбранного направления.
Каждые сто метров пути сквозь довольно густой лес отнимали энергию и, соответственно, силы городских офисных работников, не привыкших к сильным физическим нагрузкам. Кроме Денисова, которого, как репортёра, ноги кормили и занимавшегося спортом. Он частенько любил приговаривать: "это хорошо, что у меня тельце такое тренированное". Делали передышки, но короткие – боялись погони. Правда, сил после них прибавлялось не много. Алексей всё чаще замечал, что Игорь тяжело дышит и потирает грудь в районе сердца. В очередной раз, когда Полковник, согнувшись пополам, уперся рукой в дерево, Денисов объявил о небольшом привале. Причём таким тоном, что даже торопящий всех Полковник не стал возражать.
Опустились на поваленное дерево. Алексей подошел к Игорю. Спросил нарочито спокойно:
– Что чувствуешь и где конкретно?
– В левом подреберье колет, а в центре за грудиной жжёт. Тошнит немного, башка раскалывается, а ещё в плече и в локте как бы ломит, одышка – туши свет.
– Это хорошо, что у вас одышка, сэр, значит, вы ещё дышите, – улыбнулся Алексей. Затем бесцеремонно схватил Николишина за правую руку и поднял её. Свой указательный палец правой руки Денисов уткнул подмышку Полковнику. Тот немного поморщился от боли и удивлённо поднял на Лёху глаза.
– Ты чего меня лапаешь?
– Не тебя, а твою цзы-цюань.
– Мою чего?
– Цзы-цюань – первую точку сердечного меридиана, темнота.
– Опять ты со своими восточными штучками. Тоже мне, будо-мастер. Брось терять время. Это, может, и помогает, но если делать постоянно, неделями там, или месяцами. Не верю я в эту херню, – последнюю фразу Полковник кинул с жёстким презрением.
