Петр Чайковский полностью

В августе Петр и Модест Чайковские приехали в Москву, где 8 августа должен был состояться концерт из произведений Чайковского на Всероссийской художественно-промышленной выставке. Программа была серьезной: фантазия «Буря», фрагменты из музыки к весенней сказке Островского «Снегурочка», романсы, а также Концерт для скрипки с оркестром (первое исполнение в России) и премьера Торжественной увертюры «1812 год». Как писала пресса, «Это было настоящее торжество русского искусства».

Пережив триумф, Петр Ильич возвратился в Каменку.

«Веду свою жизнь до того правильно, что буквально день ото дня нельзя отличить. Утром чай с газетой и с беседой with Miss Eastwood; тур по омерзительному большому саду; занятия вплоть до обеда. Тотчас потом опять тур по саду и письма или доканчивание чего-нибудь не конченного утром. В 4 чай. От 4¹/₂ до 5 проигрывание того, что было сочинено утром. В 5 иду гулять, и даже постоянно в одно место в сторону Косары. От 7 до 8¹/₂ письма или чтение, но, к несчастию, больше письма, ибо, как нарочно, пришлось теперь войти в случайную корреспонденцию с разными посторонними лицами. В 8¹/₂ ужин; потом винт[588] вдвоем с Колей Переслени до 12 часов. В большой дом захожу, но очень редко. Жизнь эта очень приятна, – но только жаль, что Каменка так погана и вонюча, особенно теперь, когда стоит самая упорная засуха с пылью и ветром. Еще жаль, что я задался ради денег написать 6 пиэс для фортепьяно, которые оба брата Юргенсоны мне заказали; это смущает мое оперное вдохновение; я слишком вымучиваю из головы своей музыку и для оперы, и для пиэс, и в результате от постоянного напряжения дурня, беспокойно сплю, – но, впрочем, здоров, как всегда»[589], – сообщал композитор брату Модесту.

В это время в семье начинает разыгрываться настоящая драма. Главной героиней была 21-летняя Татьяна Львовна Давыдова, старшая дочь Александры Ильиничны и Льва Васильевича. Она была хорошо образованна, обучалась в швейцарских школах-пансионах. Но цепь любовных неудач, предательства, расторгнутые помолвки, а главное, привязанность Татьяны к морфину пустили жизнь девушки под откос.

С мая 1882 года в Каменке гостил Станислав Блуменфельд – бывший учитель музыки детей семьи Давыдовых. Уже тогда Чайковский начал замечать неладное: «К чему Саша и Лева допустили Блуменфельда приехать сюда, по-видимому, на все лето? Ведь он влюблен в Таню, у них какие-та tête-а-tête, такие долгие и странные, что меня иногда в холодный пот бросает…»[590]

Роман Татьяны с Блуменфельдом, который был старше ее на девять лет, развивался несколько месяцев на глазах у Петра Ильича. Племянница настолько не стеснялась дядю, что позволяла в его присутствии совершенно немыслимые для добропорядочной девушки вещи, что он в сердцах писал Модесту:

«Пасть до того, чтобы, не смущаясь, позволять себе вещи, которые только публичные женщины делают. С самого рождения я всегда жил исключительно среди женщин безупречно чистых, и оттого факт этот казался мне так чудовищен… С тех пор я с Блуменфельдом не сказал ни слова до самого его отъезда. Он заметил и, видимо, понимал, в чем дело. А если бы ты видел, как этот слепотствующий в своей отцовской любви Лева ухаживает за Блуменфельдом, как он всячески его здесь удерживает и ласкает: просто больно смотреть… В день отъезда Блум[енфельда] Таня объявила, что тоже уезжает на 10 дней в Киев лечиться (!!!) К счастию, что-то, а что именно, не знаю, – помешало ей привести в исполнение этот дикий план. Мои отношения к Тане совершенно портят мое пребывание здесь, и, конечно, при первой возможности я уеду. Нет середины: или я злюсь на нее и раздражаюсь, или болезненно сожалею и ее и родителей ее, – но во всяком случае страдаю. Хотелось бы поскорей уехать подальше, чтобы не только не видеть, но и не знать ничего. Чем все это кончится, – просто волосы становятся дыбом»[591].

В ноябре Чайковский планировал свой отъезд из Каменки, Татьяна попросилась с ним, но композитор отказался после всего произошедшего за последние месяцы. В декабре девушка сумела выехать в Петербург, где поселилась у своей тетки Веры Васильевны Бутаковой, которой она и поведала тайну своей беременности. Также в курс дела был посвящен и Модест Ильич. Вместе они разработали план отъезда и тайных родов, в который вовлекли и Петра Ильича. Тот с января находился в Париже и должен был на месте все организовать. По официальной версии, Татьяна ехала в Париж лечиться от наркомании у знаменитого невропатолога Жана Мартена Шарко. 26 апреля/8 мая 1883 года Татьяна Львовна родила сына, которому дала имя Жорж Леон. В 1886 году он был усыновлен Николаем Ильичом, старшим братом композитора и его супругой Ольгой Сергеевной – теперь мальчик стал Георгием Николаевичем Чайковским.