Петр Чайковский полностью

14/26 марта в русской церкви состоялось отпевание Николая Григорьевича, храм был полон людей, среди которых был Антон Григорьевич Рубинштейн, Иван Сергеевич Тургенев и Полина Виардо, дирижер Эдуард Колонн, композиторы Жюль Массне и Эдуар Лало и другие музыкальные деятели. Чайковский писал: «Вчера были похороны. Церковь была полна. Потом гроб отнесли в нижнюю часовню, и здесь я увидел его в последний раз. Он изменился до неузнаваемости! Боже мой, Боже мой, до чего ужасны подобные минуты жизни! Простите, дорогая моя, что пишу Вам необстоятельно; – я страшно подавлен горестью»[577].

Было решено захоронить Рубинштейна в Москве. 16/28 марта в Париже состоялась панихида и гроб был отправлен в Россию: «Я был сегодня в церкви на панихиде и отправлении гроба с телом Н[иколая] Гр[игорьевича] на станцию железной дороги. Оттуда я поехал на Gare du Nord и был свидетелем, как свинцовый гроб заколачивали в деревянный ящик и ставили в багажный вагон. Было страшно больно и жутко сознавать, что бедный наш Ник[олай] Григ[орьевич] лежит в этом деревянном ящике и в багажном вагоне поедет в Москву. Да, это было именно больно. Но, к счастью, у меня есть зачатки веры, и я нахожу утешение в мысли, что такова неизъяснимая, но святая воля Бога»[578].

Для Чайковского смерть Николая Рубинштейна стала серьезным ударом, так как сложно до конца оценить ту роль в биографии композитора, которую он сыграл. Именно Николай Григорьевич одним из первых понял масштаб дарования Чайковского, он оказывал невероятную человеческую поддержку с первых дней жизни Петра Ильича в Москве. «Ты знаешь, что я всегда высоко ценил Ник[олая] Григ[орьевича] как деятеля, но не питал к нему (особенно в последнее время) нежной любви как к человеку. Теперь, разумеется, все забыто, кроме его хороших сторон, а их было больше, чем слабых. Я уж и не говорю про его гражданское значение. Просто ужас охватывает при мысли о незаменимости его»[579], – писал Чайковский брату.

В 1882 году Чайковский написал трио «Памяти великого художника» – памяти Николая Рубинштейна. Произведение было впервые исполнено в Московской консерватории 11 марта 1882 года в день первой годовщины смерти музыканта в исполнении его ученика Сергея Танеева (фортепиано) и многолетних соратников по консерватории скрипача Ивана Гржимали и виолончелиста Вильгельма Фитценгагена.

Чайковский всегда помнил о своем друге, в том числе до конца жизни окружал себя его фотографиями – так в кабинете-гостиной своего клинского дома на одной из стен он разместил две фотографии Николая Григорьевича на смертном одре.

В конце марта 1881 года, вскоре после прощания с Николаем Рубинштейном, композитор вернулся в Россию и сразу же отправился в Каменку, где прожил около пяти месяцев до самого сентября. В мае у Чайковского появляется идея новой оперы – «Мазепа» по поэме Пушкина «Полтава». Петру Ильичу было известно об уже существовавшем либретто, которое поэт и публицист Виктор Петрович Буренин написал для композитора Карла Юльевича Давыдова, сочинившего бόльшую часть произведения, но в итоге от этого замысла отказавшегося. Чайковский решил попросить у него то самое либретто: «Я начинаю испытывать смутное поползновение приняться опять за оперу, и сюжет “Полтавы” очень соблазняет меня. В случае, если б ты нашел возможным исполнить мою просьбу, благодарность моя была бы безгранична»[580]. Но уже к осени 1881 года Петр Ильич, кажется, охладел к сюжету «Мазепы» и рассматривал всерьез другие варианты для будущей оперы: «Ванька-ключник» по драме Луки Николаевича Антропова и «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира. Сюжет «Ромео и Джульетты» был уже воплощен Чайковским в виде симфонической увертюры еще 1869 году, но мысль об опере неоднократно посещала композитора.