Устроившись у ложа своей Принцессы и чувствуя, как аура химе обволакивает её, пробуждая неизвестные доселе чувства и желания, ТаШир впервые в жизни была счастлива — в её существовании наконец-то появился смысл.
«Иди… ко мне…»
Плывущая во тьме мелодия звала, обещала, угрожала… От этих звуков хотелось забиться в самый дальний угол, стуча от страха зубами, и в то же время броситься им навстречу, срывая с себя последнюю одежду. Ужас… ледяной, колючий, парализующий. И обещание… жаркое, обволакивающее, будоражащее.
Вскинувшись, я рывком сел на кровати, жадно хватая пересохшими губами воздух и бессмысленно таращась на тёмный квадрат окна…
Тьфу, ты, сон. Всего лишь чёртов сон.
Услышав справа сдавленный всхлип, резко обернулся, обнаружив, что Харуна так же сидит на постели и, тяжело дыша, кутается в одеяло.
— Хару? Ты… тоже это слышала?
Японка подняла голову, уставившись на меня расширенными зрачками, в глубине которых до сих пор плескались отголоски ночного кошмара, и судорожно дёрнула подбородком:
— Мрак, холод, песня… Словно кто-то зовёт.
— Угу… — согласился я, зябко передернув плечами. — Вот только кто?
— Не знаю, — Харуна поёжилась, натягивая одеяло на голову. — И знать не хочу.
М-да, если уж без меры педантичная японка, готовая часами рыться в справочниках ради любой, самой мелкой детали, знать не хочет… это о чём-то говорит.
Внезапно за окном вспыхнули прожектора, и над Школой повис заунывный вой сирены.
— Твою ж мать, а тревога-то не учебная, — прошипел я, соскакивая с кровати и хватая сложенный на стуле спортивный костюм.
Лихорадочно одевающаяся рядом Харуна лишь молча кивнула.
Едва натянув кроссовки, я вывалился в коридор, попав в полный хаос: выскакивающие из комнат полуодетые девчонки, визг, вопли, испуганные возгласы… И, судя по возгласам, чёртов кошмар посетил не только нас с Харуной.
Но не успел я поделиться своим наблюдением с соседкой, как к нам на этаж нагрянул мастер-сержант, зло рыча:
— Строиться! Бегом! Бегом! Флагманам и командирам дивизионов собрать личный состав!
От его воплей вбитые за время учёбы рефлексы включились сами собой, а броуновское движение полуодетых девиц на глазах обрело упорядоченность. Ну в самом деле, какая к чёрту паника, когда у тебя над ухом инструктор рычит?
Ссыпавшись по лестнице на второй этаж, где находились спальни мелких, я на мгновение замер, крутя головой и пытаясь сориентироваться.
Во-первых, народу здесь было куда больше, поскольку эсминцы и лёгкие крейсера квартировали в кубриках на восемь-двенадцать девчонок; а во-вторых, гвалт стоял такой, что собравшихся на лестничной площадке инструкторов было практически не слышно. Вообще, со стороны это, наверное, выглядело забавно — здоровенные мужики, чертыхаясь, топчутся у входа, не решаясь зайти в коридор, где хнычут, пищат и роятся маленькие девочки. Но на деле смешного мало. Это в армейской казарме сержант может влезть в толпу новобранцев, чтобы матом и пинками порядок навести, а здесь… Человека, что сейчас сунется к перепуганной малышне, потом со стен соскребать придётся.
Пару секунд в растерянности покрутив головой, я по какому-то наитию перешёл на внутреннюю связь, транслируя сигнал: «Внимание! Сбор на рейде!». Собственно, транслировать можно было что угодно, — «телепатия» канмусу на суше работает отвратительно, — тут важен был скорее командный тон старшей по рангу Девы.
Как ни странно, помогло. Не то чтобы мгновенно воцарилась тишина, но мелкие всё же попритихли и заозирались. Тем более, сверху уже набегали остальные флагманы, сходу выхватывая из толпы подопечных и наставляя их на путь истинный.
Через минуту уже со всех сторон неслись злые и нервные окрики:
— 3-й дивизион, строиться в холле!
— 1-я разведывательная… в кильватер! За мной!
— 4-я эскортная…!
— Эскадра «Гамма»…!
В общем, процесс пошёл.
— Флагман! — на меня налетела всхлипывающая Ленка, сходу вцепившись в руку с такой силой, что я едва не зашипел от боли. — Я… мне…
— Тише, Лена, успокойся. Тебе что, тоже кошмар приснился?
— Да-а… нам всем, — прохлюпала «Ленинград».
— Успокойся, подумаешь, сон — фигня какая, — погладив её по голове, я огляделся. — А Мина где?
— За новенькой побежала, — вдруг та потеряется? — а я тебя карау-улю…
— Умницы. — Через силу улыбнувшись, я слегка подтолкнул девчонку в сторону Гнейзенау, вокруг которой уже облегченно шмыгали носами сразу три лёгких крейсера.
— Грейс, присмотри, я за остальными сбегаю.
Обернувшаяся немка согласно кивнула, и я, сдав ей Ленку, рванул по коридору.
В кучу наш курс окончательно охрипшие инструктора собрали только минут через десять. Построили на спортплощадке, провели перекличку, минут пять побегали в поисках потерявшихся, нашли, снова пересчитали… В общем, когда наша команда бесстрашных и могучих Дев Флота добралась-таки до центрального плаца, там уже вовсю недовольно хмурились выстроенные в «коробки» эскадр старшекурсницы.
Мне даже как-то стыдно стало. Вот у кого ни паники, ни бардака. Даже эсминцы у старших выглядели спокойнее, чем наши линкоры.
