Ромин, торопливо поломал украшенную десятком предупреждающих надписей плитку и высыпал на блюдце несколько квадратиков, пододвинув ко мне.
Продолжая представление, я взял один, покрутил в пальцах, придирчиво изучая (не мажется — настоящий), лизнул, довольно зажмурился…
— Спецпаёк. Из аварийного комплекта. «Шоколад ореховый».
Затаившие дыхание на время моей экспертизы, технари разом загомонили. Типа, всё как надо, без обмана… Снова впавший в прострацию новенький, получил ещё один удар локтем в бок и, очнувшись, сгрёб сразу несколько кусочков пайка.
— Куда! — резко посерьёзнев, хлопнул его по руке Ромин. — Один положено, не больше.
Недоумённо пожав плечами — типа, вон же, девчонка уже третий хомячит, — новенький, взял всё же один квадратик, отправил в рот и, даже не жуя, проглотив, оглянулся:
— Всё что ли?
— Всё, всё, — хмыкнул кто-то из техников. — Ты водичку-то пей.
Посчитав свою миссию выполненной (тем более, что дальше будет, и так знаю) я прибрал остаток плитки и отошел к Ферраро, наблюдающему за всем этим непотребством со стороны. Бросив взгляд за спину, на предвкушающе лыбящихся технарей, укоризненно покачал головой:
— Сеньор Ферраро, ну ладно эти… дитяти великовозрастные, но вы-то!
— Эх, Петра… — облокотившись на верстак, итальянец нахмурил седые брови. — Считай, прививка это.
— Прививка? — недоумённо заморгал я. — От чего?
— От глупости, — поморщился Ферраро. — Я до Школы на Средиземноморской базе служил, так там один идиот на спор целую плитку сожрал.
— Ого! — я аж присвистнул. — Откачать хоть успели?
— Успели, — вздохнул техник. — Только полжелудка отрезали. Был здоровый лоб, а теперь инвалид на всю жизнь.
Ну, что тут скажешь, — если человек дурак… На наших пайках ведь предупреждений больше, чем на бомбе атомной. Крупными буквами и на десятке языков. Да и на инструктажах до всех доводят, что нельзя жрать всё, что ни попадя. Рассказывают, фотки даже показывают, что будет если. Я думал, хватает.
— Просто вы эту гадость с таким удовольствием едите, что глянешь, и у самого слюнки текут, — проворчал Ферраро, явно угадав, о чём я думаю.
Смущённо кашлянув, я торопливо зашуршал фольгой, убирая вкусняшку, а то сам не заметил, как уж половину сжевал.
— Так вкусно же!
— Вон оно, «вкусно» побежало, — ворчливо передразнил итальянец вслед ломанувшемуся в сторону уборной новенькому. — Собственный опыт — вещь самая надёжная.
— Да уж… — я тихо хихикнул, услышав характерные звуки. — Опыт не пропьёшь.
— Ладно, у тебя-то, случилось что?
— Да нет. То есть, да. В смысле… тьфу ты! Клуб у нас теперь есть, в общем.
— Знаю, — Ферраро усмехнулся в усы. — Хозушники к нам прибегали, от сеньориты капитан-лейтенанта прятались.
— Вот-вот, — нетерпеливо закивал я и, состроив умилительную физиономию, взмолился: — Сеньор Ферраро, нам бы туда бойлер и кабину душевую. Самую простенькую. Деньги у меня есть, вот только заказать… Да и разрешение выбить…
— Хм… — итальянец задумчиво потёр подбородок. — Вода, канализация, электричество… план коммуникаций в спецхране есть. Так, ты посиди пока, я пойду, позвоню кое-куда.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — я аж запрыгал от восторга. Ферраро — мужик надёжный, если сразу не отказал, значит, сделает.
— Сиди уж, — усмехнулся итальянец. — Шоколадку свою жуй.
— Ай-ай, сэр! — вскинув два пальца к виску, я развернул плитку и, куснув на сколько зубов хватило, запрыгнул на верстак, принявшись наблюдать, как выбравшегося из уборной новичка встречают хохотом, дружескими хлопками по спине, и воплями «Нашего полку прибыло!». Мужики, блин. Детский сад, а туда же, как большие.
Выйдя на воздух, Клайд уселся на бетонный блок, прислушиваясь к организму и переживая болезненный удар по самолюбию. Идиотская шутка с этим посвящением. К тому же мало приятного, когда за твоим забегом к «белому брату» девушка наблюдает. Пусть девчонка совсем, но… красивая. Всё-таки одно дело слышать, что канмусу — фотомодели натуральные, а другое — когда вот так, на расстоянии вытянутой руки, тебе улыбается маленькая красавица, каких только на обложке дорогого журнала встретить можно.
Машинально помотав головой, он скривился, пережидая очередной приступ тошноты. Вот же дрянь! А на вкус — шоколад обычный.
— Возьмите, — девушка, о которой он вот только вспоминал, присела рядом, протянув ему бутылку воды. — Вам сейчас больше жидкости надо.
— С-спасибо, — взяв бутылку, он сделал несколько глотков, с облегчением ощущая, как подкатившая к горлу тошнота отступает. Выхлебав половину, утёр губы рукавом, возмутившись:
— На кой чёрт эти пайки вообще из шоколада делают?! — но тут же спохватился, виновато покосившись на соседку. — То есть, я имел в виду, выпускали бы с добавками, или там… ну, чтобы люди… ну…
