— А их и выпускали, — равнодушно заметила та. — Раньше эти плитки нарочно несъедобными для людей делали. Даже с запаха воротило. Но так как у людей и канмусу вкусовые пристрастия совпадают процентов на девяносто, девчонки такую дрянь тоже есть отказывались. Ну и медики возмутились, психологи тревогу забили, всякие там комиссии перевозбудились… Так что снабженцы в затылках почесали и решили, что дешевле десяток идиотов, что предупреждениям на упаковке не верят, похоронить, чем со всей этой братией бодаться или миллионы на разработку эксклюзива тратить.
— А что, за смертельные случаи с комиссиями объясняться не надо? — поинтересовался Клайд ядовито.
— Вы же инструктаж проходили?
— Да, но…
— В «ознакомлен» расписывались?
— Конечно…
— Ну вот, убьётесь — ваши проблемы, это вам любой юрист подтвердит.
— Ну и порядки… чёрт! — вообще-то Клайд хотел выразиться куда более экспрессивно, но вовремя вспомнил, что его собеседнице лет семнадцать, максимум. Так что за языком стоило следить.
— Привыкнете, — заметила девушка спокойно.
— К чему? — мрачно поинтересовался Клайд, делая ещё один глоток из бутылки.
— Ко всему, — запрокинув голову, девчонка сощурилась на солнце. — Кстати, зря вы украдкой мне в отворот кителя заглядываете. Во-первых, смотреть там особо не на что, а во-вторых, успеете ещё, и полюбоваться, и пощупать.
От подобного заявления Клайд судорожно закашлялся, подавившись водой. Наконец, постучав себя в грудь и кое-как отплевавшись, уставился на девчонку потрясённым взглядом…
— Что значит «пощупать»?! В каком смысле?!
— В прямом, — та в ответ равнодушно пожала плечами. — Вы же техник.
— И что?!
— Застёжка на гидрокомбинезоне вот так идёт, — девчонка провела ладонью слева от груди. — И когда целая эскадра в море выходит, высматривать — правильно или неправильно там у каждой застегнуто — времени нет, так что выпускающий просто рукой по шву проводит.
Заворожённо проследив за движением узкой ладошки от ключицы по холмику груди, и ниже, Клайд тряхнул головой…
— И что, тебе… вам… то есть, всё равно, что… — он растерянно умолк.
— Господин Свенсон… — тяжело вздохнув, девчонка наградила его усталым, никак не детским взглядом. — У нас тут полный медосмотр ежемесячно. А когда тебе целая толпа мужиков регулярно во все места заглядывает… каждый раз прикрываться ладошками и смущённо краснеть надоедает. Очень быстро.
— Вот же… — он чуть нервно хохотнул, пробормотав себе под нос: — У нас, в Америке, давно бы уже всех за сексуал харасмент (1) засудили.
Но девчонка явно услышала. Потому как, дернув плечом, взялась за торчащее из бетонного блока монтажное «ушко» и с хрустом повернула его на сто восемьдесят градусов. Затем, поднялась на ноги, вытерла ладони извлечённым из кармашка платком, отряхнула юбку, и, вежливо попрощавшись: «Всего доброго, господин Свенсон», направилась к появившемуся в дверях Ферраро.
Проводив ошарашенным взглядом тонкую девичью фигурку, Клайд неверяще потыкал пальцем в закрученный штопором двадцатимиллиметровый пруток, дернул за него (разумеется, проклятая железяка не сдвинулась ни на миллиметр), и зябко поёжился… Нет, что бы там ни говорила его новая знакомая, привыкнуть к этой Школе явно будет непросто.
1) sexual harassment — сексуальное домогательство с использованием служебного положения.
Клуб, после перестройки https://hostingkartinok.com/show-image.php?id=f3c7b6810d98164c84b9d19a82f48f33
Стоявшая на пирсе группа старшекурсниц, напряжённо разглядывающая швартующийся транспорт, вызвала у меня в душе чувство некоей неустроенности и внутреннего дискомфорта, словно у кота перед дверью, за которой что-то шуршит.
Ну, в самом деле — стоят, мрачно смотрят, как торгаш швартуется, и молчат. Странно же! Интересно!
Я сначала замедлил шаг, старательно напоминая себе про любопытство, которое сгубило кошку, но заметив среди тяжёлых крейсеров золотистую шевелюру Хиэй, не удержался.
Подойдя, как бы между прочим поинтересовался:
— Что там?
— Оптимисты приехали, — буркнула Могами, покосившись в мою сторону.
И в кои-то веки на меня смотрели не с раздражением (опять эта килька под ногами вертится) или превосходством (подумаешь, сопля первого класса), а с завистью.
«Оптимистами» в Школе называли учёных и конструкторов, что регулярно наведывались к нам, для проверки своих эпохальных идей. То есть, кому-то из «британских учёных» приходило в голову «гениальное» изобретение, вроде пуленепробиваемых касок… (ага, миллиметровая жестянка жизненно необходима канмусу, чтобы защищать лобешник по двести-триста мэ-мэ брони в эквиваленте) и тот, воплотив свою влажную мечту в металле, нёсся к нам, проверять на кошках. Причём именно к нам, в Восточную школу, поскольку в Аннаполисе и Скапа Флоу их откровенно посылали, а в Североморск, скорее всего, уже просто не пускали. Самый же цимес был в том, что «кошками» выступали исключительно третьекурсницы. Как наиболее подготовленные и, что гораздо более важно, морально устойчивые (то есть, командование знало, что морду очередному изобретателю не набьют).
