Вздохнув ей вслед, Хиэй повела головой, в который раз осматриваясь… Клуб действительно странный. Не официальное помещение, где чинно собираются на совещания или торжества, а словно бы жилая комната в доме, где девочки живут. Немного безалаберная, но оттого ещё более домашняя.
Поддавшись атмосфере, она тоже сняла китель, аккуратно свернула, повесила на спинку, и забралась на диван, по-домашнему подобрав под себя ноги.
— Вот, — вернувшаяся девчонка поставила на столик два полных бокала и вазочку с печеньем, уселась напротив, скопировав её позу. — На самом деле я с самого начала хотела именно вот такое место. Не столько официальный клуб, сколько нору, убежище.
— Почему? — удивилась Хиэй.
Девчонка пожала плечами.
— Так мы же… не сказать, чтобы чужие, но не свои. Во-первых, русские…
— Причём тут национальность?!
— Сама по себе ни при чём, но… Вы с американками помните друг друга ещё по Тихоокеанской войне, немки с англичанками тоже друг дружку на морях от души полупцевали. А мы? Можешь назвать хоть одно морское сражение флота СССР в той войне?
Хиэй честно напрягла память…
— Таллинский переход?
— Двести двадцать пять кораблей и судов, которые немецкая авиация безнаказанно избивала трое суток, утопив в итоге больше шестидесяти? Мои там были, все трое. До сих пор по ночам вскрикивают, хотя прошлой жизни почти не помнят.
— А северные конвои?
— Которые англичане водили?
— Тогда… не знаю.
— Я тоже не знаю, Хана. Не было у СССР флота в ту войну. А тот, что был, на суше воевал больше, чем на море.
— Хорошо, допустим, а во-вторых?
— Во-вторых, мы, все четверо, ne prishey k zvezde rukav. Двое лидеров, которые, — только между нами, ладно, — средненькие эсминцы, недотяжёлый крейсер непонятного класса, ну а уж про себя, зверушку неведому, вообще молчу.
Хиэй чуть смущённо отвела взгляд. До этого она как-то не задумывалась, каково это — оказаться не совсем своей. Петра действительно была странной. Спокойная, расчётливая, осторожная настолько, что многие считали её просто трусливой. Избегающая любой честной драки, но если уж дерущаяся, то зло, жёстко, не чураясь «подлых» и «грязных» приёмов (за что заслужила легкое презрение других линейных Дев). Впрочем, саму Петру чужое мнение, кажется, не волновало ни капли. Авторитетов она не признавала в принципе, за словом в карман никогда не лезла, к тому же весьма умело била по «болевым точкам» других. Например, именно ей принадлежало авторство намертво прилипшего к Итери-сэнсею прозвища «Истерик-сан».
А ещё, она отличалась необычной внешностью. Тонкая, стройная, подвижная, как и все тяжёлые крейсера, но с куда более плавными движениями и внимательным (а не ищущим чего бы натворить!) взглядом серых глаз, которые, в зависимости от настроения хозяйки, стремительно меняли свой оттенок с тёмно-грозового до серебристо-насмешливого.
— Слушай, как это у тебя получается? — спросила Хиэй внезапно.
— Что, это? — непонимающе моргнула девчонка.
— Ну вот, — Хиэй взмахнула бокалом. — С клубом, например. Целую систему заранее продумала: кусты эти у входа, жалюзи на окна… вон, коврик даже, чтобы форму не пачкать.
— Пф-фф! Банальная подготовка. Любая из нас так может.
— Но почему-то делаешь только ты.
— Так все готовятся, а я живу.
— В каком смысле? — теперь уже Хиэй непонимающе захлопала ресницами.
— В прямом, — девчонка пожала плечами. — Все только готовятся: вот, мол, доучимся, выйдем в море, и там уж… а я живу прямо сейчас.
Повисла пауза.
Петра, мелкими глотками прихлёбывала пунш, а Хиэй озадаченно размышляла, почему ей самой никогда не приходило в голову применить свои знания вот так, в обычной жизни. Ведь, если подумать, на полигоне она ещё и не такие операции разрабатывала. А уж на командно-штабных…
— Хана, а почему ты волосы не распустишь? — сбил её с размышлений внезапный вопрос.
— Волосы? — она машинально провела рукой по причёске, наткнувшись на собранный на затылке узел. — Да забыла просто.
— А можешь сейчас распустить?
— Зачем?
— Ну… Хана, ну, пожалуйста. Они у тебя такие шикарные!
Фыркнув, Хиэй подняла руку к причёске, найдя резинку, выпутала, тряхнула головой, разбрасывая по плечам тяжёлую, тёмно-золотистую волну.
— Кла-асс! — выдохнула девчонка, сияя глазами.
— Подумаешь, — отмахнулась Хиэй чуть смущённо. — У тебя к третьему курсу такие же отрастут. Ещё и не рада будешь.
— Почему?!
— Так ухаживать за ними, знаешь, как трудно. Пока промоешь, расчешешь… — поморщившись, Хиэй завела ладони под затылок, приподняла волосы волной, встряхнула, расправляя.
Восторженно следившая за её движениями девчонка встрепенулась.
— Стой, сейчас расчёску принесу!
Вскочив, умчалась куда-то в другой конец клуба, там хлопнула дверью, чем-то погремела и через десяток секунд примчалась обратно, радостно подпрыгивая и размахивая упакованной в целлофан массажкой:
— Вот, совсем новая, как знала!
— Хм, спасибо, — Хиэй протянула руку, но девчонка отпрыгнула, спрятав расчёску за спину.
— Дай я!
— Что ты?
— Расчешу.
— Петра…
— Хана, ну пожалуйста!
