Он бесновался, как настоящий сумасшедший, бил кулаками по стенам, рычал, кричал, ломал и рвал, все, что только мог. Правда, бывало, он часами сидел и говорил, говорил сам с собой, а потом вдруг вскрикивал, хватался за голову и бежал, сломя голову на улицу, безумный, не понимая, зачем, и только после продолжительной беготни мог опомниться где-нибудь за десятки километров уже от своего дома. Он давно не посещал парикмахерской и вообще перестал тратить время на уход за собой, потому спутавшиеся волосы спадали грязными сосульками на впалые, обросшие щетиной щеки. Он мало ел, разве только хлеб и иногда пил из колонки на улице воду. Он совсем перестал спать. Полуодетый, шнырял по дому босиком и нередко по ночам прокрадывался к соседним домам, перемахивая неслышной тенью через заборы. Он стучался в чужие двери, и бежал со всех ног, исчезал, словно призрак и только оглушительный хохот выдавал его с головой. Когда с ним пробовали заговорить, он строил насмешливые рожи и уходил, усиленно махая руками, прочь.
В театре знали, что Артур сошел с ума. Но перед этим он уволился, заявил, что уезжает и устроиться как-нибудь в другом городе. Родных у Артура не было, а невеста погибла в автокатастрофе. Вот по этому-то поводу в актерских гримерных много и жарко кричали, спорили, что это только временное помешательство, авось, вылечат, раз, он рехнулся из-за гибели любимой женщины, а вот, если бы от пьянства, другое дело, тогда уже вылечить трудно, но никто не мог вспомнить, чтобы он пил горькую. Наоборот, пьяниц он осуждал и отвергал всякую дружбу с ними, поговаривали, что его родители были пьяницами, и так и допились до гробовой доски, а Артур вырос потом в интернате. Но вообще-то известие о помешательстве Артура надолго выбило театр из колеи, спектакли играли как-то сумбурно, выкладывались не полностью, и всем было плохо, тошно из-за того, что ничего нельзя исправить. А ведь человек-то он был хороший. Во взоре его жила душа, преисполненная любви ко всем и ко вся. Он был мягкотел и безропотно сносил обвинения в свой адрес, мало ли в актерском братстве бывает шума, люди же эмоциональные. И его невеста, ему под стать, тихая девочка с белыми-белыми волосами заплетенными в косу ходила спокойно, взглядывая по временам на всех печальными глазами.
Много раз актеры всей толпой ездили к нему домой и удивлялись на разрушения царящие во дворе его дома, даже яблони, целый сад, срубленные, валялись тут же, небрежно. Входная дверь всегда оказывалась открытой, распахнутою настежь и в обеих комнатах дома царил полный хаос, вся мебель была разбита вдребезги, тут же под ногами хрустела битая посуда, и топорщился разодранный в клочья палас. Актеры топтались на месте, потом бегали, искали Артура везде, заглядывали на чердак, но найти никогда не могли. Соседи, из-за забора, только плечами пожимали и говорили, поджимая губы, что сообщат куда следует, как бы он дом не спалил, а заодно и их дома. Одна соседка, правда, сказала, что видела его на прошлой неделе, шатающегося, но не пьяного, видела ночью, как он бредет. И актеры решили устроить засаду, чтобы, наконец, поймать его. Остались двое. Перед тем, накупили свечей, потому что и провода, и розетки в доме были выдраны с мясом. Долго вначале прибирались и как-то, все-таки соорудили себе какое-то подобие лежанок. Толстый, уже в летах, актер Владлен К. сразу уснул, не в силах перебороть вечной усталости из-за возраста. А молодой, активный Сашка Л. остался бодрствовать, помогал еще бороться со сном горький шоколад, который он потихонечку грыз кусочек за кусочком. Сумерки легли на землю, но огонек свечи потихоньку разгорался, этакий маячок, приободряя добровольца. Внезапно, открылась входная дверь, и на пороге возник Артур. Вид его был неопрятен и грязен. Сашка приподнялся было, но тут же и сел обратно, остановленный необычайным взглядом Артура, пустым, отсутствующим что ли. Между тем, Артур неверной походкой подошел к Сашке и опустился рядом на пол. Сидел и молчал, и глядел на пламя свечи сухими глазами. И когда уже Сашка хотел ухватить его за плечо и сказать ему слова утешения, потому что очень сочувствовал его горю, он, как будто сам решился сказать нечто важное, решающее, посмотрел горящими глазами, даже приоткрыл губы, но слова застряли в горле и снова повернулся к свече, только во взгляде появилась тревога. Наконец, он вскочил и быстро ушел из дома, даже не услышал слабого вскрика Сашки: «Постой!»
После они с проснувшимся Владленом долго искали Артура повсюду, избегали все улицы и переулки, но ничего, ни единого следа. И более он в свой дом не возвращался, может ходит где-то теперь, позабыв обо всем на свете, позабыв даже имя свое, несчастный безумец, а может уже покоиться на дне какого-нибудь колодца убитый злым человеком, как знать, как знать…
Поздний вечер, почти ночь. В последнюю маршрутку, буквально на ходу впрыгивает человек:
– Куда он едет? – спрашивает человек у людей, сидящих в салоне автобуса.
Ему отвечают с иронией, присущей всем русским людям:
