Дети, живущие в общаге, легко загоняли его в угол. Для этого, они могли спросить:
– А почему корова бегает?
И Валерка надолго выпадал из реальности, забивался куда-то со своим блокнотиком, что-то писал, а потом с умным видом отвечал:
– Ну, для этого есть несколько предположений. Первое, может быть, корову укусил овод. Второе, может бык напугал. Ну, а третье, как мне кажется самое верное, скорее всего на корову пастух наорал!
Дети валились с ног, умирали со смеху, после кто-нибудь из них выдавал ему объяснение:
– Почему корова бегает? По лугу!
На что глупый Валерка только таращился и мычал… А потом долго еще в общаге тыкали пальцем в расшалившегося ребенка, не в меру распрыгавшегося по всему обширному пространству коридора и говорили между собою, смеясь:
– Наверное, на него пастух наорал!
Вообще, он все время хвастался. Говорил тем же детям, что отлично учился в школе по математике. Дети, иногда верили и приносили ему задачки. Он решал даже самые простые из второго класса в два, а то и в три решения и поверившие ему неизменно получали двойки да колы, так как все ответы его были неверны и абсолютно дики, лишены логики и смысла.
На работе Валерка вел себя дерзко и нагло. Будучи журналистом, он лез в городские газеты, писал на целые развороты или как говорят сами пишущие: «лил воду». Ругался с редакторами за каждую строчку и доводил своих начальников до бешенства, потому что статьи его были не интересны, неисправимо тупы и изобиловали ошибками, самыми невинными из которых были такие: вместо стада коров он мог написать стая коров, а вместо стая гусей обязательно писал стадо гусей. И, если вставал вопрос, например о свадьбах, то он с уверенным видом говорил о невестах, что они женятся, а о женихах, что выходят замуж. Понятно, специализировался он на близкой для себя теме – крестьянстве.
Спустя сколько-то времени, он исписался, такое бывает даже с талантливыми людьми, чего уж говорить о Валерке. Появились компьютеры, и он стал со всем тщанием и преданностью делу осваивать верстку. Но и здесь не преуспел. Страшно «тормозил» и довольно часто «заваливал» сдачу номера. В типографии его ненавидели и, если узнавали, что Валерка устраивался верстать в ту или иную газету, звонили редактору с угрозами и матом, требовали уволить этого придурка, советовали гнать его прочь, пока он не свел с ума всю редакцию.
Валерка исколесил весь город. В еженедельных газетах создавал чрезвычайно суетливую ситуацию, делал вид, что «горит» всей душой за номер и потому, дескать, вычитывает ошибки, работает, так сказать еще и за корректоров, а потом врал, что потому и не успевает, оставался верстать на ночь. К утру с победным видом бежал в типографию «сдаваться», хотя номер надо было сдать еще накануне вечером…
В ежедневных газетах он избирал несколько другую тактику, старательно спаивал весь коллектив и нередко, кто-нибудь из собутыльников спасал положение, верстал полосу Валерки, когда он уже безнадежно пьяный валялся под столом.
Наконец, за профессиональную непригодность его погнали отовсюду, не нашлось в городе более ни одного редактора готового дать теплое местечко Терпелову. Он устроился сторожем куда-то на стройку, но и тут оказался, ни на что не годным, проспал пьяным крупный поджог одного из своих объектов и был уволен.
После, он почти сразу же связался с бабой, пьющей и тупой. Она мыла полы в этом же общежитии, тем и зарабатывала себе на жизнь. Безропотно, эта баба взяла заботы о Валерке на себя, кормила его на скудные свои заработки. По временам, ему надоедало томиться просто так за домашним компьютером и он развивал бурную деятельность, выискивал каких-то чокнутых самовлюбленных поэтов, верстал их книжонки, похожие на брошюрки, больше эти бездари не могли написать. Он и себе сверстал такую брошюрку и она в единственном экземпляре пылилась у него в письменном столе. Бывало, кто-нибудь из пьяниц в поисках ручки или карандаша копошился посреди бумаг и рухляди, которыми имел обыкновение набивать ящики письменного стола неутомимый в этом отношении Валерка. Пьяница, увидев фотографию Валерки на брошюрке, изумлялся и громко восторгался якобы изданным сборником стихов Терпелова. Стихи читались вслух и приводили в изумление даже видавших виды, самых прожженных пьянчуг, так как изобиловали идиоматическими выражениями, попросту матом и были, как все в жизни Валерки, лишены смысла и сюжета.
