Я вопросительно уставилась на Аггела. Он пригласил меня знаком руки следовать за собой. Скоро мы вышли из дворца на воздух, где нас поджидал знакомый уже дракон. Сели в седла и дракон широко взмахивая крыльями понес нас вниз. Мы миновали облака, миновали деревню, пронеслись еще вниз и я поняла, что дворец стоит как бы на горе. У подножия горы волновалась целая толпа людей. Много, очень много народа. Они ничего не ждали и никуда не спешили, а просто сидели или гуляли между людьми. Некоторые проводили спокойными взглядами нас и возвратились к своим прежним бестолковым занятиям.
Мы пронеслись куда-то в расщелину и увидели прекрасные сады, прямо на мягкой мураве спали люди. Куда бы я ни посмотрела, везде были спящие и над ними склонялись пышно цветущие деревья. Мы летели и опускались все ниже и ниже. Наконец, перед нами возникли темные ворота, какие-то исполины охраняли вход, но завидев нас, тут же расступились. Я разглядела только гигантские фигуры не менее двух с половиной метров ростом, темные, они были увенчаны белыми рогами. Золотистые волосы топорщились у них над острыми ушами. Присмотревшись, я разглядела большие почти человеческие глаза отливающие золотистым светом, орлиный нос и тонкие губы. Вероятно, это были стражи геенны огненной. Они поклонились нам, вернее Аггелу, он ответил лишь кивком головы и стражи нас беспрепятственно пропустили. Тут же под нами оказалось огненное море. Море шевелилось. Тысячи голов, тысячи рук вздымались над огненными волнами. Люди шевелились и вздыхали о своей участи. А по головам бегали черти, такие какие описаны во многих источниках. Красные, с вилами в руках. Они заботливо топили грешников. Подпрыгивали на их головах и перепрыгивали к следующей голове вынырнувшей из огненной пучины. К нам торопливо подбежал один из них. Услужливо изгибаясь, заглянул в глаза Аггелу и тут же поняв требование Владыки, помчался, как водомерка мчится по поверхности пруда, очень быстро и легко, разыскивать кого-то в этом море скорби. Дракон неторопливо ожидал, остановившись в воздухе и распластав крылья. Спокойно ожидал и Аггел. И только у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди, я очень волновалась, было страшно и жалко до слез моего несостоявшегося мужа, глупого пьяницу и хвастуна.
Черт вытащил что-то из огненного плена и притащил за собой. В скрючившейся, ни на что не надеющейся фигуре, я узнала Валерку Терпелова…
Вдруг вся эта картина пошатнулась передо мной, подернулась зыбью, заколебалась, как в пустыне мираж и рассыпалась миллиардами огней… Тут же я проснулась. Удивлению моему не было предела. Я оказалась посреди ангелочков моей бабки на печке, а сама бабка все так же шумно возилась возле печки. По ее возгласам я поняла, что еще учусь в школе, а значит вся история с Аувеем, Вовкой Стрижем, Аггелом и с Валеркой Терпеловым мне приснилась? Так, что ли?.. Недоумению моему не было предела. Однако, жизнь продолжалась и я стала собираться в школу на последние экзамены, выпускные, как-то сложиться еще моя жизнь? Потрясенно, испытывая, одновременно, волнение и страх вышла я на улицу. И мне навстречу вынырнул из-за угла дома Вовка Стриж, живой и любящий. В глазах его искрилась жизнь, он протянул мне букет полевых цветов и мне так захотелось быть любимой, что я шагнула к нему и сама не зная как, легко поцеловала его в губы, ощутила знакомый привкус сгущенного молока и радостное изумление Вовки. Под руку мы пошли в школу на последний экзамен, готовые выйти в жизнь, дорогой моему сердцу образ Аггела мелькнул передо мною. Невольный вздох печали вырвался из моей души… И в тот же день, глубоко под вечер, я побрела в поле, подальше от людей и от Вовки Стрижа… На подъеме к холму теплый ветер, налетев с простора зеленого поля, обнял меня. И я распахнула руки, желая тоже обнять его в ответ. Почувствовала теплые руки у себя на плечах. Миг, и кто-то невидимый, но родной обнял меня, оторвал от земли и понес-понес над землей, под синими, налитыми дождем, весенними облаками, куда-то вдаль, туда, где нет боли и отчаяния, нет страха и печали…
Теплой майской ночью компания из молодых людей прогуливалась не торопясь, увлекаемая любовными играми, пересмешками и раскатами смеха, в котором слышалось сплошное здоровье и удаль молодецкая. В компании чирикали девушки и их кокетливые нотки веселья гармонично вплетались в пение соловьев разливающихся в буйных зарослях зеленого ивняка.
Внезапно, из кустов вынырнуло нечто. Компания остановилась.
Сверх изодранной в клочья рубахи был накинут пиджак из шерстяной ткани. Воспаленными, широко распахнутыми глазами глядело это нечто на молодежь. Нервная судорога подергивала веки его глаз, рот кривился. Волосы давно не чесаные вероятно кишели паразитами, борода свалялась так, что видно было, более ее не расчесать.
Девушки пронзительно завизжавшие при виде мужика и спрятавшиеся за спины парней причитали то одна, то другая:
– Уберите его!
– Пускай он уйдет!
