Он стоял посреди огромной гостиной, совмещенной с кухней, и не знал, с чего начать. Вместо двух угловых стен здесь были окна от пола до потолка: через них слепящее солнце заливало практически все пространство. Надо было опустить жалюзи, но Олег плохо помнил, как ими управлять. Вечно он путает эти кнопки. Он механически стал нажимать на все подряд. Металлическая штора сначала поехала вверх, потом остановилась, как будто застряла. Он попробовал другую комбинацию. Безуспешно. После нескольких попыток ему удалось опустить этот «железный занавес» и настроить нужный уровень наклона пластин.
Несмотря на яркий свет августовского дня, комната производила впечатление холодного отсека космического корабля, давно потерявшего все ориентиры и бесцельно дрейфующего в межзвездном пространстве. Солнечный свет хоть как-то подкрашивал и согревал этот хайтековский интерьер. Но как только жалюзи опустились, все вокруг стало серо-бело-черным. Гигантский кожаный диван овальной формы напоминал тушу белого кита. Два кресла рядом были похожи на пышные гигантские зефирины. Журнальный стол между ними посверкивал хромированными ножками, напоминая о заводской арматуре. Черные плиты в мраморном полу вызывали у Олега ассоциации с захоронениями знати во флорентийских соборах.
Маргарита сразу была против того, чтобы перевезти сюда его инструмент. Старый кабинетный «Стейнвей» теплого орехового дерева сюда никак не вписывался. Маргарита действительно не переносила музыку – проблема была серьезнее, чем могла показаться на первый взгляд. Олег не мог забыть, как жена ему поставила условие в первый же визит в их новую квартиру еще до свадьбы:
– Я не вынесу рояля в нашем доме. Он же будет гудеть постоянно, даже когда ты не играешь. И вообще, все нормальные люди работают на работе, а дома отдыхают. Я же не тащу в свою квартиру офисный комп. Может, и тебе попробовать?
Олег зашел в спальню и увидел заснувшую в халате Маргариту. Намучилась, бедная. Он набросил на ее ноги покрывало. Затем вошел в огромную, сияющую мрамором цвета чайной розы «хозяйскую» ванную и закрутил краны. Понежиться самому? Он всегда здесь чувствовал неловкость, как будто не имеет права. Лучше принять душ в гостевом, рядом с входной дверью. Там казалось сподручней. Он повернул круглую блямбу у верхнего края ванны, чтобы приподнять пробку, и вода стала уходить. Не с первого раза, но выключил форсунки.
Сняв одежду, Олег шагнул в душевую кабину. И вновь ужаснулся количеству кнопок на панели управления. Опять космическая капсула. Главное – не попасть в режим гидромассажа и тропического ливня, а также бани с парилкой. Где же, где же здесь кнопка нормального душа, успокаивающего и примиряющего? Ему удалось пустить воду из квадрата сверху, но потекла только холодная и больше не нагревалась. Стоять, вдавившись в стенку, и ждать, когда же сольется весь холод, было невыносимо. Только сейчас он вспомнил, как тесть ему объяснял: когда в доме вновь дадут горячую воду, надо переключить бойлер и соответствующие краны в стояке. Но это было выше его сил. Он какое-то время наспех покрутился под несильными, но бодрящими струями, чертыхаясь, надел халат и вышел в студию. Хотелось кофе, есть тоже хотелось, но времени оставалось все меньше. Он подошел к модерновой кофеварке, встроенной в кухонную панель, вспомнил, как намучился в прошлый раз, выставляя настройки. Нажал знакомые кнопки, но на маленьком экране появилась надпись «загрузите зерна». Пришлось и эту затею оставить.
Олег увидел рядом с раковиной свою, недопитую вчера перед отъездом, чашку кофе. Ну ок, пусть будет ристретто. Выдвинул из-за стойки высокий барный стул, взгромоздился. Безрадостно оглядел студию, и вчерашний кофе показался ему вполне подходящим для этого места – холодный, невкусный, оставляющий во рту надолго неприятную горечь. И зачем только люди устраивают себе такие пустые, бездушные, огромные пространства? Зачем им с Маргаритой эти двести или сколько здесь метров? Взгляд упал на картину на белой стене. Картина была такая же белая, с беспорядочными линиями разных серых оттенков. Наверное, для Марго это имеет больший смысл, чем его музыка. Она взахлеб рассказывала, как буквально урвала в последний момент эту работу из каталога Арт-Базеля. Пришлось, конечно, переплатить. Правда, так и не призналась, сколько.
Маргарита по-своему вкладывала душу в новую квартиру. Но почему-то так выходило, что чем больше она старалась, тем сильнее от этих стен веяло стужей. Во всяком случае так ощущал Олег. При этом она часто приговаривала, хотя, бывало, и не к месту:
– Вот какой у меня папка. Ни у кого такого нет…
Он вдруг так отчаянно затосковал по своему инструменту, по дому с занавесками и ореховой мебелью, по запаху пирогов, которые любила печь мать. Надо спешить. Он надел первые попавшиеся на глаза в гардеробной брюки, какую-то светлую рубашку, отыскал на белой глянцевой тумбе ключи от своей «Камри» и буквально бегом выскочил из квартиры.
