Ксения дисциплинированно кивнула и скорым шагом, тяжело громыхая каблуками, направилась в предбанник. Вернулась она с подносом, на котором возвышалась похожая на расплющенную гитару бутылка «Хеннесси». Рядом хрустально позвякивали вазочка с шоколадными конфетами, розетка с дольками лимона и два пузатых бокала на низких ножках. Не успела Ксения все это поставить на стол, как тесть небрежно, взмахом двух пальцев указал, что та может быть свободна. Секретарь безмолвно вышла.
Как только Олег оказался на улице, звякнула эсэмэска. На экране высветилось: «Очень нужно поговорить. Это важно. Когда можно позвонить? Ксения». Он удивился, но отправил ответ: «Со временем напряженно. Позвони завтра в 11». В ту же секунду прилетело сообщение: «Отлично, мерси».
Олег всю жизнь побаивался цепких женщин. И чем настойчивее кто-то себя вел, тем скорее он рвал отношения. Но здесь был особый случай. Ксения – человек из той его давней жизни, где все они были детьми, а потом подростками, еще не испорченными суровой реальностью. На минуту он ощутил себя тем, прежним, Олегом, которого все любили и который всем всегда хотел помочь. Видимо, поэтому он и отозвался сейчас на призыв Ксении.
Кроме того, на ум пришло и уже взрослое соображение: она работает у тестя, она же из его команды, может чем-то поделиться или дать дельный совет.
Но на следующий день он совершенно забыл и о Ксении, и о ее возможном звонке. Бодрый и настойчивый женский голос в трубке ошеломил, она свалилась как снег на голову.
Ксения вежливо поблагодарила, отметила, что все понимает про занятость Олега, ценит его время, но ей очень-очень надо с ним встретиться, многое рассказать, а это не по телефону. Короче, заинтриговала.
– Ну-у-у-у хорошо. Если это так важно…
– Приезжай ко мне на Пресню. Я там квартиру снимаю. Адрес сброшу на телефон.
– Почему не в кафе, ресторанчике?
– Не хочу, чтобы нас видели. Знаешь, Москва такая деревня… И в общепите шумно всегда, толком не поговоришь.
– Ладно, убедила.
– Да не бойся, мы же старые друзья. Приставать не буду, слово даю.
Олег совсем не хотел, чтобы его втягивали в какие-то чужие проблемы, но тон Ксении был деловым, вежливым, хотя и напористым. Нормальный, адекватный человек, каким всегда и была. Если что, договорятся.
Через пару-тройку дней он сдался и пришел в гости. Дом был старый, еще довоенный, чем-то напоминавший сталинку его матери. Высокие потолки, широкие подоконники, но комнаты небольшие, а коридор и кухня и вовсе тесные. Это вам не новые космические корабли. Почти всю гостиную занимал видавший виды черный рояль. Олег был неравнодушен к инструментам, как другие люди – к собакам и кошкам. Он на автомате поднял сильно потертую крышку, чтобы самому прочесть название и определить породу красавца, пока Ксения возилась на кухне. Ого! Перед ним был сам «Штайнгребер». Пожалуй, впервые он видел воочию инструмент этой редкой немецкой марки, да еще в частной квартире. Олег взял аккорд, пробежал пальцами по пожелтевшим клавишам. Увы, рояль давно не настраивали, но он и в таком состоянии сохранял аристократическое благородство звука.
– Да ты у нас счастливый обладатель дорогущего антиквариата. Не каждый пианист может себе позволить…
– Это трофейный, от деда достался. Из-за этого антиквариата и проблемы некоторые. Так просто с ним не переедешь, да и не продашь, если приспичит. В детдом пожертвовать тоже не смогу, тем более отправить на свалку. Инструмент уже роднее, чем сам дед, которого почти не помню. Да что я тебе рассказываю. Сам все знаешь… Ничего, если мы на кухне поедим, а в гостиной потом чаю попьем? В тесноте, да не в обиде.
От вида покупных салатов Олегу всегда становилось не по себе. Он понимал это как неуважение к гостю. Ксения разложила «деликатесы» по грубым дешевым тарелкам, но Олег к угощению почти не притронулся. Что уж говорить про бокал красного вина, которое Ксения бережно разлила заранее: «Чтобы подышало». Пришлось сделать вид – вроде как отхлебнул одного, поковырялся в другом. Как будто не заметила.
– Слушай, давай по-дружески, без экивоков, – предложил Олег, чувствуя себя крайне неудобно на крохотной жесткой табуретке. – Выкладывай, что у тебя там важного накопилось.
И Ксения выложила. Как пыталась построить карьеру концертирующего пианиста, но после двух неудачных выступлений на конкурсах, когда ее буквально засудили, оставила эту затею. Были выступления в ансамблях, маленькие, ничего не значащие появления в камерных залах. Но это не то, к чему она стремилась.
Олег почему-то не удивился: знал, что так и бывает. Он сам, как и многие, не воспринимал женщину как полноправного участника изнурительного, выматывающего исполнительского процесса. Он даже не видел в этом ничего плохого или обидного. Там действительно все жестко, не каждый мужик потянет. Но почему женщины так болезненно все это воспринимают?
