По пустой воскресной Москве до родительского дома было рукой подать. И Олег летел по знакомым перекресткам, не чуя под собой колес. Вдруг телефон выдал простенькую стандартную мелодию – Олег не помнил, к какому номеру прикреплял эти звуки. На экране высветилось: «Ксения».
– Привет, слушай, не могу говорить. У тебя срочное?
– Срочное, все то же. Что-нибудь надумал? Есть новости?
– Давай я тебе перезвоню.
– Когда?
– Сегодня репетиция и концерт. Буду с людьми до ночи. Надеюсь, завтра получится.
– Ок. Жду…
Олег закатил глаза, глубоко вдохнул и резко выдохнул, бросив телефон на пассажирское сиденье.
С Ксенией он случайно столкнулся две недели назад в офисе тестя, когда пришел к нему в банк, чтобы подписать бумаги на перевод денег фонда в семейную компанию и на открытие собственного счета. Маргарита ему все уши прожужжала, что так будет лучше, надежнее и гораздо выгоднее. Все ж свои люди. Как говорится, из семьи не уйдет. Ради Марго он был готов на все. А если сможет на немалые проценты, ему обещанные, хоть как-то порадовать любимую женщину, будет совсем хорошо. Теперь он знал, сколько стоят украшения Картье, от которых у Марго загорались глаза. Никаких гонораров не хватит. А смотреть всякий раз, как балует свою дочь Борис Африканович, и знать, что тебе, пианисту с мировым именем, это до сих пор не по карману, было невыносимо.
Тесть в своем банке бывал редко, но кабинет имел и встретил Олега в нем лично – как всегда, бурно и радушно. Две небольшие, соединенные между собой комнаты находились на последнем, третьем, этаже старинного особняка в опрятном переулке, соседствующем с Большой Ордынкой. В коридоре было тихо, а за массивной дубовой дверью и вовсе пропадали всякие шумы. Ты оказывался как будто в сейфе. Видимо, такую, сейфовую, тишину и любят деньги. Но Борис Африканович, где бы ни появлялся, громко заполнял все пространство. Его вибрации ощущались даже поодаль – даже когда он молчал. Большой, широкий, как одежный двустворчатый шкаф, с ухватками Деда Мороза, он сразу располагал к себе людей, буквально обезоруживая их своим обаянием. Его густую, почти черную, подернутую, как инеем, сединою шевелюру не могла укротить никакая расческа. Олег даже удивлялся, как Маргарите удалось вырасти рядом с таким громким объектом и сохранить пусть болезненное, но восприятие нормальной человеческой музыки. А может, это как раз и была первопричина ее фобий – агрессивный шум в любое время суток? Надо подумать на досуге…
Едва переступив порог, Олег оказался в горячих объятиях тестя. Борис Африканович отличался еще и тем, что никогда не ограничивал себя в приветственных жестах и словах. У него все было через край, с излишеством. Вот и сейчас он долго и жарко, обхватив двумя руками, тряс предплечье Олега. Потом хлопал дружески по спине, обнимал, немного отстранял от себя, не отпуская, чтобы наглядеться и налюбоваться.
– Ну давай, дорогой зять, рассказывай, что там у вас происходит. – Тесть проводил Олега к креслу. – Маргарита мне, правда, регулярно хвастается, как ты ее любишь и как у вас все хорошо.
– Что ж, нельзя сказать, что Марго грешит против истины, – Олег, подыгрывая манере тестя, громко засмеялся.
– Да знаю уж, знаю… И в общем, что хочу сказать, ты делаешь серьезный и правильный шаг. Сейчас мой секретарь принесет подготовленные договоры, мы их подпишем, и это будет исторический момент. Новая жизнь для всей нашей семьи и для твоего фонда… Да и для тебя самого! На рынке, по секрету скажу, появляются такие финансовые инструменты, что твоя доходность может увеличиться до двадцати процентов, а то и больше. Представляешь? Такого раньше не было. Мы и мечтать не могли о таких цифрах.
Олег внимательно слушал тестя, и что-то ему подсказывало, что Борис Африканович, конечно же, не так прост и открыт, как хочет всем казаться. Но дочери своей никогда не сделает ничего плохого. Олег не слишком доверял бурным проявлениям отцовских чувств, но понимал, что, с точки зрения банкира, Марго – его ценный актив.
– Ладно-ладно, не буду тебя грузить, со временем сам убедишься. А вот и документы.
Дверь открылась, и в кабинет вошла молодая, немного располневшая женщина, фигурой похожая на аккуратную кеглю. Ее серо-голубые глаза в сеточке ранних морщин показались Олегу знакомыми.
– Здравствуй, Олег. Неужели я так изменилась и ты совсем меня не узнаешь?
От неожиданности он растерялся.
– Вы что, знаете друг друга? – Борис Африканович переводил вопросительный взгляд с зятя на секретаря.
– Учились вместе в музыкальной школе, потом в консерватории, – обиженно объяснила женщина.
– Погодите… Ксения?!
– Ну наконец!
– Вот это дела! – воскликнул тесть. – А будь столь любезна, принеси-ка нам коньячку из моих запасов. Такие события надо срочно отметить!
