Дело шло как по маслу, и мы расслабились. Как нам ни говорил Пахомыч: «Держите ушки на макушке!», мы лоханулись, опростоволосились и околпачились. Оказалось, что не способны смотреть чуть – чуть вперед, и с даром предвидения у нас недостача. Дальше своего носа не видели. Поэтому и не просчитали одного фактора.
Хмурым осенним днем наш паровозик запыхтел в Армавир на техосмотр. А там обычно день – два все осматривалось, проверялось. Нам бы, лопухам, его загодя разрядить, брагу‑то слить и лишние краны свинтить… Впрочем, и это непросто сделать: попробуй – слей тонну браги.
Ремонтники сразу обнаружили странный дополнительный краник у машинистов. И из краника этого, разумеется, текла не дистиллированная вода. Армавирцы слишком увлеклись дегустацией, и техосмотр завершился, не начавшись. Местное начальство это поначалу даже не насторожило. Но на следующий день пришла другая бригада. Через час – полтора начальнику депо докладывают: и эти вышли из строя. А в третьей бригаде оказался то ли гад, то ли стукач, то ли язвенник – он и предал наш паровозик.
Нештатная конструкция вызвала у всех инстанций Армавира вполне очевидное изумление, потому что наш паровозик представлял собой настоящий передвижной спиртзавод.
Естественно, запасы браги под неусыпным контролем милиции изъяли, и паровозик под конвоем отогнали в Лабинск. Правда, очевидцы говорили, что милиционеры уехали из Армавира хмурые, а на сахарный завод приехали в приподнятом настроении, даже веселии. Это может быть и преувеличение, земля слухами полнится, а народ – он, знаете, как приукрасить любит! Разбирайся потом, что почем, и где есть истина.
Вскоре, как полагается, товарищеский суд был, и заводским подпольным умельцам вынесли всеобщее гневное порицание и пригрозили сослать на Колыму. С тех пор подобных масштабных идей никому в голову не приходило… Впрочем, думаю, что приходило, просто в жизнь их уже никто не претворял.
Есть на севере России, в ста с лишним километров от Архангельска, поселок Обозерский. А называется он так, видимо, потому, что обозерщиной в старину называли околицу большого озера вместе с населенным пунктом. Тут как раз большое Обозеро и находится, а из него еще речка Ваймуга вытекает.
Если кто любит путешествовать на байдарке, то с берега Обозера или от железнодорожного моста через мелководную Ваймугу и пускаются в странствия – то потихоньку плывут, любуясь сквозь противомоскитные сетки лесами да лугами, а то и воюя с каменистыми перекатами. Правда, если лето засушливое, то речка перед мостом прячется в карстовых понорах, чтобы вернуться в русло лишь через три километра. Тогда уж байдарки на себе тащить придется, если, конечно, военные с соседней авиачасти не помогут.
Зимой здесь случаются морозы великие, осенью – еще куда ни шло, жить уже можно, а вот когда лето красное наступает, так и вовсе хорошо.
Лето 1980–го олимпийского года выдалось настолько теплым, что вода в Обозере прогрелась на метр – полтора, и даже можно было купаться а, если ветерок отгонит назойливое комарье и слепней с пляжа, то и позагорать. Конечно, у местных жителей, любящих порыбачить, тут и моторные лодки имелись.
Довелось мне в этом заповедном крае воинский долг выполнять. Судьба сделала зигзаг, и чуть ли не вместе с дипломом энергетического института я получил офицерские погоны. Так я стал лейтенантом Никулиным Сергеем Сергеевичем. Конечно, тогда у меня еще не было бороды, а шевелюру – темную, густую – пришлось оставить безжалостной парикмахерше, возможно, на шиньоны пошла. В часть меня направили, конечно, не в качестве летчика, все больше по технической части, военспецом по катапультным креслам.
Катапультное кресло в самолете, да будет вам известно, из двух частей состоит: железа, с которым летчик в аварийной ситуации выстреливается на шестьдесят метров вверх, и из ПДС – парашютно – десантной системы. Обслуживанием парашюта занимались у нас три человека – офицер, прапорщик и солдат. Они вытаскивали парашюты, сушили, проверяли, потом укладывали – в общем, отвечали за безопасность по полной программе. Вот в этой самой группе и служил милейший прапорщик Гамлет Енукян. Невысокого роста смуглый армянин, он был настолько вежливым и доброжелательным, с таким обходительным южным темпераментом приходил на выручку каждому, что все без исключения воины, офицеры и рядовые, относились к нему с симпатией.
И вот однажды в его мягком невоенном характере внезапно проявилась жесткая, агрессивная черта, которой никак не ожидали обнаружить в нем сослуживцы. Казалось бы, что плохого может сделать человеку обыкновенная моторная лодка? Да ничего, вроде, особенного. Купил Енукян лодку и катается в свободное от службы время по чистейшей глади замечательного озера. Но дело в том, что сам Гамлет увидел в этой лодке более глубокий и, к общему сожалению, не философский смысл созерцателя.
