Пиарщики снова пишут полностью

Забылся Ладошкин уже после восхода. И только начали ему грезиться какие‑то дремотные краски, как сверху легкой тенью, будто бы по натянутой тетиве, снова сверкнуло Маленькое – Аккуратное.

Ладошкина опять чем‑то звонко пoлocнyлo по боку.

«Это ты что?» – удивленно дернулся он. «Шу – тю – ю-ю – ю!» – свистнуло Маленькое Аккуратное, удаляясь для нового возвращения.

Семеня крыльями, Маленькое – Аккуратное скользнуло по – над травой. И, роняя на Ладошкина его же, ладошкинские, водяные капли, Маленькое – Аккуратное в азартном разгоне сделало широкую петлю и резко ушло вверх, в сторону солнца, на утренние высоты.

Ладошкипа ослепило светом и брызгами. И, как в первый раз, снова перехватило дыхание. А там, в лазоревой верхотуре, безумствовало и суетилось Маленькое – Аккуратное, смело разделяя небо на карусельные дуги и спирали.

Ладошкин же, сплошь изукрашенный теперь водяными морщинами, тихо любовался и гордился этим шальным полетом.

Маленькое – Аккуратное отчеркнуло напоследок кусок небосвода и, будто на одном выдохе, мерцающей запятой растворилось вдали.

И в следующую минуту сверху мощным ударом рухнули грузные капли дождя. И тяжелый водяной занавес отгородил Ладошкина от всего луга, от всего мира, от всего света.

…Ладошкин потом заметил, что Маленькое – Аккуратное вообще прилетало только перед дождем. Или так – прилетало ближе к дождю.

Собственно говоря, Маленькое – Аккуратное и жило ближе к дождю, ведь оно умело летать.

Ладошкии же был обстоятельным домоседом и старался без лишней надобности никуда не отлучаться. Он подолгу ждал, когда прилетит Маленькое – Аккуратное, и очень к этому готовился. Но каждый раз встречи всё равно были негаданными.

Тем более, когда Маленькое – Аккуратное вдруг появилось затемно. Следом за густыми сумерками. Маленькое – Аккуратное, еле переводя дыхание, стало устраиваться на ночлег рядом с Ладошкиным.

«Может быть, это принесло ветерком полуночное счастье?» – думал про себя Ладошкин. И сам старался не спугнуть свои мысли.

Несколько минут Маленькое – Аккуратное расстроенно ворочалось. А потом наконец затихло, тоненько засвистело в ночи. Свист был легкий, с равномерными ускользающими паузами.

Ладошкин тоже собрался было улечься поудобнее. Но вдруг сквозь усталый свист и обиженное сопение ему послышались сначала неразборчивые, а потом все более и более стройные звуки.

«Надо же!» – восхитился Ладошкин. «И летает, и говорит. Надо же!» И опять восхитился.

Пускай Маленькое – Аккуратное говорило лишь во сне. Пускай слов почти нельзя было разобрать. И пускай слова были какие‑то нездешние и потому даже немного страшноватые.

Пускай. Ладошкину было все равно. Он просто молча радовался, усмиряя в глубине себя родниковый бурунчик…

А на утро Маленькое – Аккуратное и Ладошкии распрощались.

Маленькое – Аккуратное с легким шуршанием расправило блестящее коромысло изящных крыльев, упруго сорвалось с места, с каждым метром прибавляя в скорости.

Чуть поодаль Маленькое – Аккуратное сделало благодарственный пилотажный кульбит, затем коротко свалилось на одно крыло и уверенным жестом оставило поперек водяной ладони глубокую царапину.

От боли Ладошкии вспомнил, что у людей в этом месте на руке обычно бывает линия жизни. «Зря это», – загрустил Ладошкин.

Ведь когда пытаешься удлинить линию жизни, почти всегда перечеркиваешь линию судьбы.