Внутри больше не выло и не дрожало. На душе было спокойно и холодно, словно снег вместе с кладбищенской землей накрыл и ее. Полина надеялась, что он не растает и чувство покоя не окажется штилем перед бурей. Не каждый день узнаешь, что твоя мать – оживленный потусторонец, который решил умереть во второй раз, лишь бы не быть с тобой. С другой стороны, Полина и так знала главное: София бросила ее и папу. А кем она была, обычной женщиной или живым мертвецом, не меняло сути.
Гораздо важнее то, что фата-моргана рассказала о Губернаторе и призраке из подземелья. Тот потусторонец был полон загадок. Он рассказал папе, как вернуть к жизни мертвеца, а потом поведал еще одну тайну – о сотворении ангела. Идеи потусторонца нельзя было назвать безобидными – учитывая, что для первого ритуала понадобились череп и кровь. Что, если для второго нужны были глаза?
«В правом ангел, в левом бес».
Убийца забирал только «бесовские» части тела, оставляя «ангельские» на месте. Похоже, в этом состояла основа ритуала. Маньяк не просто убивал детей, он пытался создать ангела.
Полина заметила, что опять перешла на обезличенные «убийца» и «маньяк», хотя не сомневалась в его личности. Все указывало на Губернатора. Он видел подвального призрака, знал про ритуалы. И, похоже, однажды решил: раз друг детства воспользовался идеей потусторонца, ему тоже можно. Воскрешать Губернатор никого не собирался, а вот получить ангела…
Но зачем? На помощь снова пришло детское воспоминание. Потусторонец говорил, что ангелы не имеют собственной воли и подчиняются своему создателю. Чем плохо иметь такого слугу? Существо, которое будет исполнять все твои прихоти? А если таких будут десятки или сотни?
– Ты что-нибудь выяснила? – спросил Йося, когда они сели в машину. – Ну, кроме личного. По делу.
Полина кивнула и, покосившись на водителя, решила:
– Расскажу дома. – В этот раз ей не хотелось, чтобы информация утекла к постороннему: пусть таксист живет спокойно, не ведая о темных ритуалах.
– Ты как вообще? – прошептал компаньон, наклонившись к ней.
– В порядке.
В его глазах плеснулось недоверие. Полина подумала, что Йося продолжит расспросы о ее самочувствии, пытаясь выудить хоть немного эмоций. По ее наблюдениям, их избыток был более нормализован в обществе, чем отсутствие. Хладнокровие легко принималось за равнодушие и отталкивало, наводя на мысли о роботах, психопатах и мертвецах.
Йося, к удивлению Полины, не стал лезть в душу.
– Не знаешь, по этому кладбищу водят экскурсии? – внезапно спросил он.
– Ни разу не видела. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, прощупываю почву. Если уволишь, буду таскать сюда посетителей «Сердца тьмы». Ну, верней, не
– А где ты водил экскурсии? По «Мастерам искусств»?
– Сыр меня упаси.
– Батат, щавель, теперь еще и сыр. – Полина покачала головой и поморщилась: стылые струйки с волос затекли за шиворот. – Почему бы все слова не заменить на еду? Гаспачевая кукуруза шавермно булгурнула… и так далее.
– Шик! Как-нибудь попробую. – Компаньон расплылся в улыбке. – Ты только не путай: батат и щавель – это ругательства, овощи в целом – что-то негативное или нейтральное, в зависимости от контекста, ну а все остальное – о хорошем.
– А сыр – это бог?
– Ну да, в нем тоже три буквы, только к чеддеру с моцареллой у меня больше доверия.
У Полины заурчало в животе, и она поняла, что пора менять тему.
– А что не так с «Мастерами искусств»?
– Мое правило: кладбище официально должно быть бесплатным, – Йося воздел указательный палец, – особенно если я сам хочу брать деньги за его посещение. Поэтому я водил на Богословское, к Цою и Горшку. Ну а для Мостков надо быть более… не знаю… утонченным. А еще тащиться от мертвых поэтов.
– Как Жозефина.
– Да, как Жозефина.
– Поэтому стихи читала она, а не ты?
Они переглянулись, словно люди, обсуждающие за глаза старого знакомого.
– Конечно, – Йося загадочно изогнул угол рта, – для каждого дела – свой исполнитель. Для разной публики – свои маски.
Полина ничего не сказала, но подумала: «Вот
В квартире, как большая сонная собака, лежала тишина. Пахло картофельным пирогом и пряными специями. Сумрак, особенно густой по углам, казался мягким и теплым. Полина почувствовала, как расслабляются плечи, но спустя мгновение их снова сковала тревога. Ни Ипполит Аркадьевич, ни Жека не вышли навстречу.
Заметив ее встревоженный взгляд, Йося пояснил:
– Мы с Мышом решили разделиться. Я поехал на кладбище, а он к какой-то Энской. Я так понял, она экстрасенс. Ну а Жека просто не захотел сидеть один. Мы с Мышом имели неосторожность обсуждать при нем твое исчезновение, и он немножко разволновался. Вот Мыш и прихватил его с собой. Не мог же я потащить его к призраку.
– А зачем Энская понадобилась Ипполиту Аркадьевичу? – Полина подняла брови.
– Чтобы убедиться, что ты жива и у нее не получится вызвать твой дух, – мрачно ответил Йося. – Иди пока в душ, а я закажу тебе еду. Что будешь?
– Не надо, – буркнула Полина. – Не заказывай. Я поем то, что ты приготовил.