– Сейчас я буду забивать тебе голову ненужной инфой, – честно предупредил он. – Однажды я оказался в автозаке. Не спрашивай. Хотя ты, по ходу, и не собиралась. В общем, я тогда поспорил с ментами, что освобожусь из наручников, выиграл, и они отвезли меня домой. Ну как домой? На съемную. Мы тогда жили в Купчяге. Зимой прошлого года. Трубы коптили, я учил Жеку кататься на коньках на Ивановском карьере. Там рядом жэдэ и полно круглых вагонов-цистерн, похожих на разноцветные пилюли. Такие, знаешь, глотают в кино, чтобы не проснуться…
Говоря, он подцепил наручники, покрутил их в пальцах и вдруг защелкнул на Полининых запястьях. Она вздрогнула и дернула руками: сталь больно ударила по костяшкам. Йося фыркнул и накрыл Полинины запястья своими ладонями. От них шло тепло.
– Ну вот ты и взбодрилась. – Он усмехнулся: между зубами сверкнула погнутая скрепка. Через мгновение он уже держал ее в пальцах. – Смотри. Вот так вставляешь в замок, дальше – против часовой стрелки, иначе сработает блокиратор, потом ищешь затвор и… как я и говорил, абракадабра. – Раздался щелчок.
– Чтобы взбодриться, обычно используют кофе. У тебя странные методы, – потирая запястье, сказала Полина.
– Мне помогает. – Он пожал плечами. – Каждый раз, когда становится хреново, я надеваю их, а потом освобождаюсь. Выбираться из наручников – первое в списке тех дел, в которых я хорош. Ну, по хронологии. Попробуешь сама?
– «По хронологии» – значит, ты научился этому в детстве? – Она взяла стальные браслеты и сделала вид, что собирается надеть их. – Зачем ребенку уметь такое?
В Йосиных глазах будто потушили свет, но он заставил себя улыбнуться.
– Какое детство, такие и кружки по интересам. Пока кто-то учился пиликать на скрипке, ты мочила призраков, а я… Ах ты-ы!
На этот раз быстрота реакции не подвела Полину: наручники защелкнулись на Йосиных запястьях.
– Заболтала меня, молодец, – глаза снова наполнились живым теплым мерцанием, – но ты же знаешь, что я сниму их на раз-два.
– Без скрепки?
– Ах ты, – повторил Йося; в голосе слышался азарт. – Спрятала?
Его взгляд бесцеремонно прошелся по Полине: от кончиков черно-серых полосатых чулок до макушки. Рывок – и ловкие пальцы компаньона выдернули заколку из ее прически. Влажные волны обрушились на плечи и лоб. Сердце у Полины забилось быстрее.
– Нет, эта штука толстовата. – Изучив кончик зажима, Йося небрежно отбросил его.
Они уставились друг на друга: так делали собаки перед тем, как начать беситься. Возможно, дети тоже. Полина не знала точно. Она была лишена обычных забав, догонялок и пряток, но легкий трепет внутри подсказывал: так чувствуешь себя во время игры. Когда убегаешь или прячешься от кого-то, но понарошку. Когда знаешь, что ты в безопасности, а тот, кто поймает или найдет тебя, не выбьет душу из твоего тела. По губам блуждала улыбка, дыхание участилось. Йося выпрямился и сделал вид, что задумался о чем-то, а затем бросился на Полину. Теперь пальцы метили в карманы. Скрепка была спрятана за поясом, но он не знал этого.
Прикосновения обжигали, но совсем не больно. Сжавшись, Полина завертелась на кресле и вдруг услышала странный звук. Он вырывался прямо из ее рта и был похож на покашливание.
«Смех!» – с изумлением догадалась Полина. Первым порывом было захлопнуть рот, но она позволила звуку пожить подольше. Как давно она не смеялась вслух! Компаньон попытался схватить ее. Резко крутанувшись, Полина рухнула с кресла. Смех запалил, как фейерверк, и смешался с Йосиным. У нее сладко закружилась голова.
Не давая ускользнуть, Йося мягко напрыгнул на Полину. Его пальцы оказались на ее талии и, пропустив скрепку, побежали вверх. Ребра, грудь, плечи, шея. Замедлившись, обняли подбородок и потянули вверх. Полина подняла голову и встретилась с Йосей взглядом. Смех, угасая, еще сверкал в комнате, постепенно сменяясь тяжелым дыханием.
Полине ужасно захотелось спросить кое о чем.
– Йося, – выдохнула она и, куснув изнутри щеки, продолжила: – Как думаешь, я вообще человек?
– Иные люди такие твари, что ты можешь им и не быть. Будь собой, этого достаточно. – Он произнес это так быстро, так уверенно, будто заранее знал вопрос и хорошо продумал ответ.
Полина медленно моргнула, вдруг решив, что в следующие несколько минут постарается не выпускать Йосю из виду. Ни на мгновение. Пусть лучше он будет перед глазами, а то сомкнешь веки – и мало ли что случится? Вдруг философы-солипсисты правы и мир существует лишь тогда, когда мы пристально глядим на него?
Она продолжала смотреть на компаньона, даже когда он наклонился, выждал немного, наклонился еще и коснулся губами ее губ. Полина почти пропустила свой первый поцелуй. Пусть улетает! Она знала, что будет второй. А сейчас ей хотелось любоваться Йосей и наслаждаться тем, какой он красивый, и теплый, и пахнет репинскими соснами. Она едва подавила улыбку, разглядывая его темные, загнутые вверх и словно позаимствованные у Жозефины ресницы. Йося оторвался от ее губ, и Полина подалась навстречу, чтобы не пропустить второй поцелуй.