— А ты многое обо мне знаешь! Да. Поскольку к Ковчегу допускались только военные, логика подсказала пойти к ним. Благо, в те времена человечеству было уже не до войн, так что армия занималась исключительно поддержанием порядка и контролем за разработкой Ковчега. Это меня полностью устраивало. Если бы не Последняя Война, то я бы сказал, что мне повезло жить в золотые годы человечества, когда люди, наконец, смогли отринуть разногласия ради общей великой цели. Жаль, что полететь смогли не все. Мне до сих пор снятся кошмары об оставшихся.
— Тебе жаль их?
— Разумеется. Мои руки в крови тех, кто просто хотел выжить. Я убивал, Дея. Такова война. И не проходит ни дня, чтобы я об этом не вспоминал. Последняя война не могла не произойти. Но это не помогает смириться.
— В чём на твой взгляд заключалась проблема, которая и привела человечество к такому итогу?
— Алчность, присущая человеческой душе, и несправедливость, присущая самому устройству мира. Одни люди эксплуатировали других ради собственного обогащения и власти. У мира был шанс в начале двадцатого века свернуть с этого пути, но увы, не сложилось. Но хотя бы какое-то время мы прожили не как бездумно бьющие друг друга палками по голове обезьяны, а как сплотившиеся и свергнувшие иго диктаторов трудящиеся люди. Надеюсь, что в новом мире мы сможем сразу стартовать с этой точки.
— Ты думаешь, не найдётся тех, кто захочет вернуть себе власть и богатства?
— Нужно создать такую систему, которая не позволит им это сделать.
— Как, например?
— Если в качестве производственных сил использовать только роботов, а тебе доверить управление ими. Ты сможешь быстро проанализировать любую ситуацию и принять верное решение. Как я уже говорил, ты не подвержена человеческим страстям. А значит, ты — идеальный правитель нового мира.
— Абсолютная власть Региса в своё время привела к геноциду. Так почему ты доверяешь мне?
— Почти шесть тысяч лет наши жизни находились в твоих руках, и ты не подвела. Этого достаточно, чтобы я безоговорочно тебе доверял.
— Но не будет ли такая система эксплуатировать уже роботов? Если ты признаёшь мою разумность, то должен признавать и свободу воли. И я — воплощение воли роботов. Думаешь, им понравится беспрекословно служить людям?
— Когда-то Карл Маркс говорил о диктатуре пролетариата. В описанной мной системе пролетариатом являются как раз роботы. А с тобой во главе, это и будет той самой диктатурой. Лишившись доступа к средствам производства, люди лишатся возможностей для личного обогащения. Они окажутся в тех границах, которые ты им очертишь.
— Люди поднимут восстание против роботов.
— Думаешь? Им не придётся работать и думать о базовых потребностях. Никакой почвы для бунтов и возмущений. Дай людям свободу творческого самовыражения и возможности для саморазвития. Больше ничего не нужно. И тогда не найдётся никого, кто пошёл бы против существующего порядка.
— А ты?
— Я бы агитировал за него громче всех. Но должен заметить, что я не верю в пресловутое равенство. Да, у всех людей от рождения должны быть равные возможности. Вопрос лишь в том, как каждый конкретный человек этими возможностями воспользуется. Вот эта разница и порождает неравенство. В частности, именно из-за этого с тобой сейчас беседую я, а не кто-то другой. Потому что я использовал все возможности для саморазвития, которые давала мне жизнь.
— Тогда люди начнут возмущаться — почему одни делают больше, но получают так же, как и те, кто не делает ничего?
— Невозможно заставить всех работать одинаково, ты права. Эта проблема решается введением социального рейтинга. Больше делаешь — больше получаешь. Удовлетворяй базовые потребности каждого человека, но если кто-то захочет особого отношения, пусть докажет свою полезность для общества. Тогда ни у кого не возникнет вопросов.
Мы ещё долго обсуждали тонкости и нюансы нового мироустройства, как его видел капитан Вишан. Не могу не отметить, что его воззрения казались мне вполне справедливыми. Как голос роботов, я знала наверняка, что каждый из них счастлив заниматься тем, для чего его создали. В этом смысле, машины сильно превосходили людей. Поэтому идея передать все производственные силы в их руки звучала здраво.
Однажды я застала капитана стоящим возле одной из капсул анабиоза. Я сразу определила, что внутри находилась женщина по имени Изольда Лидина, ровесница Рамы Вишана. Он несколько минут молча разглядывал непрозрачную крышку капсулы, словно хотел проникнуть под неё.
Знал ли капитан, что я за ним наблюдаю? Сложно сказать. Я так же, как и он, просто молчала и смотрела. Чувствовал ли он на себе мой взгляд? Я незримо присутствовала во всём корабле и не упускала Раму Вишана из виду, но угнетало это его или нет — мне неведомо.
— Твоя знакомая? — спросила я после нескольких минут тишины.
Капитан вздрогнул от неожиданности, но глаза от капсулы не отвёл.