Куницы обратились в слух.
— Возможно, вы не заметили, но у нас в окрестностях происходят странные и, на мой взгляд, опасные вещи. До сих пор мы жили здесь счастливо и беззаботно, рыскали по помойкам, пробирались на кухни и в кладовки, время от времени воровали то да сё. Это было возможно, поскольку жители нашей улицы — рассеянные, ненаблюдательные, доброжелательные по отношению к животным и друг к другу. Никто не пытался нас обидеть. Между тем недавно здесь появился очень подозрительный усатый тип.
— Ну как раз в усах нет ничего подозрительного, — фыркнул Томас Монтана, покосившись на собственные усы, которыми очень гордился.
— Его усы — подозрительные, уверяю тебя. Он — какой-то ужасный убийца, к тому же — с весьма дурными намерениями. Есть еще кое-что… — Эби на секунду замолчал и обвел торжествующим взглядом мордочки своих товарищей. — У этого типа тайник в кебабной!
И он рассказал о подслушанном разговоре и о странном поведении Вертихвоста. Когда он описывал, как убийца поставил в машину горшок с олеандром, пани Патриция вскрикнула от ужаса:
— Забодай его комар! Негодяй наверняка задумал что-то жуткое, ведь каждому известно, что олеандр страшно ядовит! Когда-то из него готовили отраву для крыс! Достаточно съесть несколько листиков — и конец! Холодный труп!
— Вот именно, я подозревал, что безобидные розовые цветочки смертельно опасны, — пробормотал Эби.
— Дорогие, минутку, — поднял лапу Прот Евстахий. — Правильно ли я понял, что подозреваемый тип вынес олеандр из старой кебабной, которую мы собираемся взять штурмом?!
— Именно так, шеф, — подтвердил Эвзебий. — И весь наш безумный план кажется мне тем более опасным. Ведь усач не отдаст нам помещение без борьбы. А он вовсе не кроткий старичок, и не флегматичный помидоровод вроде пана Бартоломея, и уж тем более не Элиза Пешеход, которая любит животных. О нет, этот Вертихвост не знает угрызений совести, он не моргнув глазом накормит нас всех олеандром.
— Вот и ошибаешься, мой дорогой. — Прот Евстахий не производил впечатления разочарованной куницы. — До сих пор мы хотели заполучить кебабную ради собственной славы и популярности, в чем лично я не вижу ничего плохого. Теперь же речь идет о нравственной стороне дела. Да, дорогие, вырывая кебабную из рук Вертихвоста — нам неизвестно, чем он там занимается, но уж точно не делает ничего хорошего, — мы одновременно боремся со злом в мире! Наше предприятие превратилось в крестовый поход во имя защиты всех ценностей!
— Ты говоришь ужасно сложными словами, my friend. — Томас Монтана почесал за ухом. — Такими сложными, что я даже проголодался от твоей болтовни. Пани Патриция, можно это как-то исправить?
Пани Патриция кокетливо завиляла хвостом. Конечно, она могла предложить несколько блюд, в том числе суп из молодой крапивы, салат из настурций, которые стащила из сада пана Бартоломея, и одуванчики в кляре.
— Одуванчики — вкуснее всего, — заметил Томас Монтана, облизываясь от одной мысли об обеде.
— Я тоже склонен выбрать из этого набора жареные цветочки, — согласился Прот Евстахий.
— Сейчас-сейчас… — Пани Патриция шарила в кладовке в поисках необходимых ингредиентов. — Сейчас… Увы, кажется, у нас закончилось растительное масло.
— Что за проблема, — пропищала Зазнайка, — я заскочу на кухню Элизы Пешеход и принесу немного масла.
— Вот только не подливай масла в огонь, — фыркнул Эби. — Ни за что не позволю, чтобы рассеянный подросток сделал что-то настолько опасное!
— Фи! — фыркнула Зазнайка. — Подумаешь, ерунда какая! Я могу забраться по водосточной трубе и влезть на кухню не хуже пани Патриции. Правда?
— Правда, правда, — пани Патриция погладила Зазнайку по голове, — все бывает в первый раз. Малышка смелая, ловкая, у нее хорошая реакция, не вижу причин не позволить ей самостоятельную вылазку.
Эби неодобрительно покачал головой и решил, что глаз не спустит с хорошенькой куницы. У него бы, наверное, сердце разорвалось, случись что с этой красавицей в блестящей шубке.
— Только бы мы об этом не пожалели, — пробормотал Эби, и его слова прозвучали как зловещее пророчество.
Когда тебе грустно и время мучительно длится,
нарви ОДУВАНЧИКОВ, о дорогая куница.
В букет собери ты цветков, ну, быть может, штук ДВЕСТИ,
Но чтоб не вкушать аромат, а ОБЖАРИТЬ ИХ В ТЕСТЕ.
Хотя, может быть, двести — будет уже перебор…
Куницы так много не ели, увы, до сих пор.
Достаточно тридцать, с полсотни — уже красота
(решенье подскажет объем твоего живота).
Тесто поставь из МУЧИЦЫ, ВОДЫ и ЯИЦ, и в закваску
ЩЕПОТОЧКУ СОДЫ добавь, КАПЕЛЮШКУ ТАБАСКО.
Туда окуни одуванчик, хватаясь за ножку,
и жарь на РАСТИТЕЛЬНОМ МАСЛЕ, орудуя ложкой.
Когда ЗОЛОТИСТЫМИ СТАНУТ, обжарясь, цветочки,
ВСЁ СКУШАЙ сама или… вызови друга — и точка!