– Я… я не хочу, чтобы она страдала. Я не могу даже думать, что она страдает. Если бы я считала, что… – Она выпрямилась. – Ее нейропсихолог должен знать, что вы думаете. Он составляет ее план лечения. Говорит, главное – сохранять спокойствие.
– А как насчет того, чтобы дать ей шанс?
– Шанс на что?
– На жизнь.
– Какую жизнь? – крикнула Делия. – У нее нет жизни, но она жива. И она – все, что у меня осталось. – Теперь она накинулась на меня. – Что ты знаешь об этом? Ты санитар. Иди протирай пол и оставь мою сестру в покое.
Она выбежала прочь, оставив меня с метлой в руке в пустой столовой, ждущей уборки.
Бар в ту ночь был почти пуст. Сцена темная, но конус света падал на парня в джинсах и клетчатой рубашке с акустической гитарой на коленях. К счастью, чрезмерно гостеприимная официантка, с которой я познакомился, когда впервые пришел сюда, сегодня не работала. Я спокойно накачивался пивом и слушал, как парень пробирается сквозь кавер-версии современных песен. Вялая толпа издавала пару хлопков в конце каждой мелодии.
«Но по крайней мере он там».
Я не мечтал стать певцом. Я хотел помогать заикающимся ребятам, чтобы у них не было такого дерьмового детства, которое я пережил сам. В конце концов, мне пришлось бы вытащить себя на свет.
Я уже себя вытащил ради Теи. Осуществить свою мечту, а затем отстоять ее было приятно. Возможность наблюдать за тем, как сияет Тея, когда пишет свой шедевр, стоила того, что все в «Голубом хребте» узнали о моем заикании. Желание сделать ее жизнь лучше было сильнее, чем боль и унижение, с которыми я мог столкнуться из-за этого.
И так может быть, если ты вернешься в школу и получишь лицензию логопеда, чтобы помогать этим детям.
– Спасибо, вы отличная публика, – сказал парень. – А под конец я исполню свою любимую песню под названием «Я последую за тобой во тьму».
Я допил пиво и уже отодвинул стул, чтобы направиться к выходу, но тут мое внимание привлек текст песни. Мужчина рассказывал любимой, что последует за ней во тьму, но не о чем грустить. Они пойдут вместе, взявшись за руки.
Я пошел домой и нашел в телефоне композицию – «I Will Follow You Into The Dark» в исполнении «Death Cab for Cutie». Это была простая песня, но мощная. Я включил ее и взял гитару, слушая, как меняются аккорды. Для моего голоса мне пришлось подобрать тональность пониже, но через час песня была готова.
«Для Теи».
В последнее время все в моей жизни было для нее. Чтобы попытаться помочь ей так же, как она помогала мне.
Ее счастье, каким бы маленьким оно ни было, значило для меня все.
А потом все рухнуло.
На следующий день Рита догнала меня, когда я нес постельное белье в прачечную.
– Что-то происходит с Теей. Она не сказала почти ни слова и не притронулась к завтраку.
Слова рухнули в мой желудок, точно булыжник.
– Может, плохо спала?
– Она выглядит усталой. – Рита заставила себя улыбнуться. – Может быть, в этом все дело. Но Тея наверняка оживится, как только получит возможность рисовать. Ее картина почти закончена. Ты сегодня возьмешь Тею на прогулку?
– Конечно.
Время медленно ползло до часу, а потом я практически побежал в столовую. Тея сидела за столом одна, перед нетронутой тарелкой. Голова опущена, волнистые светлые волосы завесой закрывают лицо.
– Мисс Хьюз? – мягко позвал я.
Она подняла голову, и беспокойство сжало мой живот как тиски. Ее небесно-голубые глаза были покрасневшими и блестящими, под ними залегли тени. Она посмотрела на мою табличку с именем.
– Джим, – тупо сказала Тея. – Сколько уже прошло?
– Два года, – ответил я. – Врачи работают над вашим делом. Вы хотите выйти на улицу? Подышать свежим воздухом?
– Конечно, – сказала она. – Хорошая мысль.
Я предложил ей свою руку. Мгновение Тея пялилась на нее, затем медленно положила ладонь мне на кожу, нерешительно, как будто я мог ее обжечь. Взяв меня за локоть, как обычно, Тея поднялась на ноги.
Возможно, Делия была права, и рисование вызвало слишком много воспоминаний, которые оставались вне досягаемости. Снаружи палил зной, но Тея привычно повернулась лицом к солнцу. Я хотел спросить, в порядке ли она, но Алонзо предостерегал от подобных вопросов. У нее не было возможности сравнить.
Я рискнул.
– Как вы сегодня, м-мисс Хьюз?
– Можешь называть меня Теей, – сказала она. – И я… я не знаю. Устала. Я отсутствовала некоторое время и только что вернулась. Ты первый человек, кого я вижу. – Она подняла взгляд, чтобы изучить меня. – У тебя добрые глаза, Джим.
– Можешь называть меня Джимми. Если хочешь.
– Джимми. Хорошо.
Мы прошли еще немного. Тишину нарушали только жужжание насекомых и шорох наших шагов по гравию.
– Здесь так тихо, – заметила Тея. – Поговори со мной, Джимми. Расскажи мне о себе.
– Да нечего особо рассказывать. Я здесь работаю.
Дерьмо. Для Теи не существовало «здесь». Только «сейчас».
– Здесь, – повторила она и оглянулась на зеленую площадку и лес по ту сторону забора. – Здесь красиво.
– Да.
– Расскажи мне что-нибудь еще. Продолжай говорить со мной. Пожалуйста.
– Я играю на гитаре. И немного пою.
