Я поднялся со стула и вышел, не оглядываясь. Прибрался в нескольких комнатах и вывел мистера Перелло на улицу. Он сидел на скамейке и наслаждался своей сигаретой.
– Это существование, не правда ли? – спросил Перелло, наблюдая, как клубы дыма висят во влажном летнем воздухе. – Не жизнь. Существование. Как по мне, разница есть.
Существование.
Это то, что у меня было до Теи. Немного, но, по крайней мере, без такой путаницы. Или этой постоянной боли в груди. Тоски. Странных эмоций, которых я никогда раньше не испытывал, вроде ярких цветных полос на сером небе. Они пронеслись сквозь меня, когда я подумал о Тее. Вспомнил мягкость ее волос и то, как приятно было держать Тею, даже если это требовалось, чтобы не дать ей развалиться.
Это было неправильно, чувствовать себя так. Неправильно испытывать что-либо к девушке, которая не контролировала свою жизнь. Кто не мог принять ни одного обоснованного решения. Кто дарил свою блестящую улыбку окружающим, потому что какой у нее был выбор, кроме как доверять нам?
Я хотел быть ее выбором, а не незнакомцем, с которым ей приходится встречаться. И было бы несправедливо оказывать на нее такое давление, даже если сама она никогда этого не поймет. Я-то понимал, и это было неправильно.
«Мне нужно уволиться».
Отведя мистера Перелло обратно к нему, я направился в комнату отдыха сотрудников, надеясь поймать Алонзо. Я уйду. Сотрудникам будет трудно заполнить мои часы, пока они не найдут замену, но ничего, справятся. Особенно с новым директором и нормальными средствами. «Голубой хребет» выживет и без меня. Как и Тея после перезагрузки, они никогда не вспомнят, что я здесь был.
«Жалеешь себя, ты, большой дурачок?»
Я отмахнулась от Дорис. Никакой жалости. Просто факты.
Но Алонзо не было на месте, и я решил, что должен закончить свой рабочий день. Поэтому пошел в комнату отдыха, чтобы навести порядок.
Я замер, увидев доктора Чен у полки. Даже с порога я знал, что она смотрит на рисунки Теи. Доктор Чен держала лист и медленно поворачивала его, читая цепочки слов.
Ручка метлы ударилась о дверь, когда я вошел в комнату, и доктор Чен подняла голову.
– Привет, – сказала она. Ей было не больше тридцати пяти, в глазах светился острый ум, а на лице сияла добрая улыбка. – Не думаю, что мы знакомы. Я доктор Кристина Чен.
– Джим Уилан, – представился я. – Я могу прийти позже.
– Вы тот, кто остановил санитара от нападения на мисс Хьюз, – вспомнила доктор Чен. – Мы все так вам благодарны. Правда. – Доктор оглянулась на рисунки Теи. – Вы видели это? Совершенно необычно.
– Да, – сказал я, оглядываясь и ожидая, что Делия Хьюз вот-вот появится позади в облаке зеленого дыма. – Тея использует их для общения. Я думаю, что они ее память.
– Правда? – Ее тон был дружелюбным, а не уничижительным. – Как?
Я подошел к ней. Черт, раз я все равно собираюсь уйти, мне нечего терять. Я вытащил сложенный рисунок, который держал в заднем кармане.
– Видите это? – Я указал на цепочку слов:
– Это слова песни, – сказал я. – «Sweet Child O’Mine». Я сыграл ее Тее, когда взял на прогулку, и она нарисовала это на следующий день.
Глаза доктора Чен расширились.
– Это случалось не единожды?
Я нашел и показал ей больше примеров, наряду с рисунком, который объяснил мне нападения Бретта.
Доктор Чен кивнула.
– Я вижу.
Надежда вспыхнула в моем сердце.
– Д-д-да?
Она кивнула.
– В примечаниях доктора Стивенса словесные цепочки – это простые упражнения, якобы мозг Теи тренируется, тем единственным способом, которым умеет. Но, возможно, это потому, что он не знал контекста.
Мое сердце екнуло.
– Они что-то з-з-значат для вас? – У меня свело челюсть от чертового заикания.
Она склонила голову.
– Джим, у тебя небольшое отклонение? – Прежде чем я смог ответить, Чен продолжила: – Я спрашиваю, чтобы мы могли признать проблему, и вы больше не смущались из-за нее. – Ее внимание вернулось к цепочке слов. – Я слышала о картине. Тея уничтожила ее из-за жестокого обращения накануне ночью?
– Да, – сказал я. – В точку. Она п-п-помнит.
Доктор Чен изучила рисунок в последний раз.
– Посмотрим. Конечно, необходимо выполнить некоторые тесты.
– Вы можете ей помочь?
Доктор собрала рисунки в стопку и сунула их под руку.
– Прежде чем приехать сюда, я прошла стажировку у доктора Бернарда Милтона, одного из ведущих нейропсихологов Австралии. Он делает удивительные, революционные вещи, чтобы восстановить потерю памяти у пациентов, используя стволовые клетки и нанотехнологии.
Я восхищенно слушал. Как будто эта женщина раскрывала тайны вселенной.
– Когда моя стажировка закончилась, я сразу поняла, кому хочу посвятить свое внимание – Тее Хьюз. Я понятия не имела, что найду в ней, но мое профессиональное любопытство потребовало, чтобы я взялась за один из худших в мире случаев амнезии. – Она криво усмехнулась. – Может быть, мое эго тоже имеет к этому какое-то отношение.
Мое горло пересохло.
– И?
