Я широко распахнула глаза, удивлённо глядя на Ирвена. Неужели он всерьёз думал о моей возможной беременности в день, когда мы только познакомились? Это было очень… странно. Но в то же время его можно было понять — когда ты знаешь, что тебе осталось жить две недели, невольно начинаешь планировать… или сходить с ума и идти вразнос, зависит от типа личности.
— Это был всего лишь запасной вариант. Я не собирался на тебя давить или принуждать. Просто чувствовал себя спокойнее, имея возможность защитить твою репутацию.
— Но ранняя дата вызвала бы вопросы… Ведь проклятие предполагало смерть в день бракосочетания.
— Да, вопросы возникли бы, но отвечать на них — не твоя обязанность. Никто из проклятых Болларов ещё не сочетался браком, так что прецедента не было. Ситуацию обязательно обсудили бы все светские сплетники, но до тех пор, пока ты юридически защищена свидетельством о браке, они могли лишь разговаривать. Тебя не посмели бы исключить из общества или отказать тебе в работе. А если бы ты случайно забеременела, то наш ребёнок стал бы моим законным наследником, а значит, имел бы право на защиту моей семьи. Кеммер бы о вас позаботился.
— Кеммер меня недолюбливает, если говорить мягко.
— И что? Он и не обязан любить тебя, ему достаточно относиться к тебе уважительно и выполнять мою волю. Он бы сделал для моей жены то, о чём я его попросил, несмотря на свои эмоции.
Слова Ирвена затронули болезненные воспоминания. Моя семья из прошлой жизни считала иначе. Они думали, что могут решать за меня и причинять боль во имя своего «мы знаем как лучше и действуем тебе на благо». А Кеммер вёл себя по-другому. Он говорил брату, что против его затеи, но всё равно поддерживал поступками. Это было так странно и в то же время вызывало восхищение. Пожалуй, такой деверь достоин того, чтобы попытаться с ним подружиться.
— А зачем понадобилось лишать меня дееспособности? — спросила я.
— На случай, если ритуал слияния не снял бы с тебя подчиняющего заклинания, у нас был бы ещё как минимум месяц на то, чтобы предпринять другие шаги. Твоя недееспособность развязывала мои руки и ограничивала твою возможность навредить мне юридически и даже репутационно. Собственно, это предложил Кеммер. В случае, если бы меня не удалось воскресить, он стал бы твоим опекуном и принимал бы решения за тебя. Знаю, звучит не очень хорошо, но ты вела себя как одержимая, Гвен, а мы оставили за собой возможность действовать в твоих интересах.
— А как ты узнал, что можешь приказывать мне? Ты же не вёл себя так раньше.
— Бреур проболтался в пылу ссоры. Вернее, он хотел меня задеть и поэтому сказал, что на самом деле ты меня ненавидишь, а он всего лишь приказал тебе произвести на меня впечатление. И добавил, что ты уйдёшь от меня, стоит ему только приказать, и что мои приказы всё равно слабее его. Я вспомнил, что ты сама говорила нечто подобное, и решил проверить. Велел тебе выпить зелье, и ты его выпила, хоть и не хотела.
— Неужели Бреур признал, что провёл ритуал? — удивилась я.
— Нет, конечно. Просто заявил, что ты его сестра и он волен приказывать тебе всё, что угодно. И это правда. А его слова о том, что ты старалась понравиться мне по команде, меня действительно задели. Я начал сомневаться в твоей искренности, спрашивал себя, почему ты не постаралась хотя бы намекнуть…
— Вообще-то я старалась! — возмутилась я. — Даже схему с этим мерзким ритуалом оставила на тумбочке, ты просто не смотрел! И все намёки игнорировал, а сказать прямо я не могла!
Ирвен вдруг расплылся в улыбке и обнял меня крепче.
— То есть ты всё же пыталась… — в его голосе звучало облегчение.
— Разумеется! Ты просто не воспринимал никакие намёки и подсказки.
Он задумался и сказал:
— Ясно. Ты лучше больше никогда не намекай, а говори прямо.
— Договорились, — я умиротворённо потёрлась щекой о его ключицу и забралась к нему на колени.
Теперь, когда всё наконец выяснилось, по телу разлилось блаженное спокойствие.
— После разговора с Бреуром я начал колебаться и думать, не совершаю ли ошибку. Пытался разглядеть в тебе чувства, но не мог. Ты меня боялась, отталкивала, не верила. Это заставило сомневаться в том, чувствовала ли ты ко мне хоть что-то или притворялась.
— Когда ты начал приказывать, то встал в один ряд с Бреуром. Я просто сопротивлялась твоим командам, потому что не понимала намерений и не знала всей правды. После того, что со мной сделал Бреур, каждый приказ вызывал глубочайшее, сильнейшее отторжение. И я реагировала на тебя, как на источник этих ощущений. Особенно когда видела синяки. Предположила, что ты меня истязал и бил.
— Это тоже было обидно. Я никогда не причинил бы тебе боли, всегда старался относиться так бережно, как только мог. А ты так легко выставила меня монстром.
— Ты мог всё мне объяснить…
