— Я не хотел спровоцировать возвращение воспоминаний, это раз. И у тебя всегда было такое выражение лица, когда я назывался твоим женихом… такое искреннее неприятие и отвращение… говорить после этого хоть что-то было бы чистым самоунижением, это два. Мне стало тяжело разговаривать с тобой, слова звучали резче, чем хотелось, и это только ухудшало ситуацию. Так что я решил поменьше времени проводить рядом с тобой и действовать, как задумал. Кроме того, я рассчитывал, что ритуал слияния выжжет хотя бы часть яда в моей крови, так что в какой-то мере он был для меня даже полезен. Я решил не сворачивать с курса и не позволять словам Бреура влиять на мои поступки. Наверное, я просто очень хотел верить, что наши с тобой чувства взаимны.
— Они взаимны, — прошептала я, гладя его по плечу.
— Теперь я знаю, — эхом отозвался он.
Коснулась губами покрытой короткой щетиной щеки, провела пальцами по шее и слегка прикусила мочку его уха, наслаждаясь реакцией и мурашками, побежавшим по его руке.
— Ты потрясающе сильный, упрямый, умный и храбрый. И никакого другого мужа я бы никогда не хотела. Я отказывалась выходить за тебя только из-за проклятия и страха, что в твоё тело может вселиться другой дух. Нам безумно повезло, Ирвен. Всё могло закончиться очень плохо. Но теперь, зная, как всё сложилось, я бесконечно рада, что ты поступил так, как поступил.
Мои слова словно взорвали сдерживающую чувства плотину, и муж обнял меня крепче и принялся неистово целовать. Повалил на постель и вклинился между ног, его горячая ладонь скользнула по бедру вверх, а когда он понял, что на мне нет белья, усилил натиск. Вмял меня в постель, жадно целуя и лаская руками. От нахлынувших эмоций и ощущений закружилась голова. Поцелуи дурманили и пьянили, и когда он резко замер и отодвинулся, я протестующе застонала.
— Ты хочешь, чтобы я продолжил? — хрипло спросил он.
— Да, конечно, — обвила его руками и притянула к себе.
Ирвен неожиданно перевернулся на спину, и я оказалась сверху, в полной мере ощутив его возбуждение. Он ухватился за полы рубашки и резко рванул их в разные стороны. Пуговички с треском повыскакивали из петелек, и я осталась сидеть практически обнажённая — рубашка складками собралась на локтях. Стряхнула её с себя одним движением. Муж положил тяжёлые, чуть шершавые ладони на мою талию, а потом медленно повёл ими вверх. Я выгнулась навстречу этой ласке и зажмурилась от удовольствия, когда его руки накрыли тяжёлые полушария грудей.
— На мой вкус ты ещё слишком сильно одет. Ещё и обут. Настоящее хулиганство. Разве тебя не учили, что в постель нельзя залезать в сапогах? — поддразнила я, а потом легко перекинула ногу и отползла в сторону. — А пока ты вспоминаешь свои манеры, я искупаюсь.
Муж явно не ожидал моего побега, но я действительно хотела сначала смыть с себя прошлое. Мне требовалась поставить точку, а потом начать следующий этап жизни с чистого листа. С новой строки.
Я не стала закрывать дверь, однако Ирвен не пошёл следом за мной. Вместо этого он исчез за одной из других дверей, ведущих из спальни, и спустя несколько минут вернулся с мокрыми волосами и завязанным на бёдрах полотенцем.
Подошёл ко входу в ванную комнату и привалился плечом к косяку, наблюдая, как я намыливаюсь и смываю с кожи остатки мази. Тёплые струи воды уносили с собой всё, что хотелось оставить в прошлом — бессилие, безволие, отчаяние, опустошение, горечь.
Когда я выключила душ, Ирвен взял чистое полотенце и шагнул ко мне. Обернув пушистой тканью, неторопливо помог вытереться. Затем отбросил полотенце в сторону, подхватил меня и понёс к постели. Его полотенце потерялось где-то по дороге, но никому не пришло в голову его искать.
Муж положил меня на постель, и я протянула к нему руки, предвкушая то, что случится дальше.
Весь последний месяц я была сплошным комком оголённых нервов. Даже не предполагала, что ситуация может разрешиться благополучно, внутри меня всё сильнее скручивались тревога и ледяной страх, и теперь наступил откат. Ласки Ирвена отогревали меня, а печать на спине горела напоминанием: всё по-настоящему. Мне не кажется. Мы прошли по лезвию ножа и станцевали на его острие. А теперь могли забыться в объятиях друг друга.
Нервное напряжение отпускало неохотно и выходило с дрожью, а тело откликалось на самые лёгкие прикосновения. Ладони Ирвена скользили по коже, и меня трясло от счастья. Я гладила и целовала мужа в ответ, распаляя нас обоих всё сильнее.
Горячая патока предвкушения растекалась от низа живота по всему телу. Мы не торопились, ведь время утратило значение. Мы словно украли этот беспредельно желанный момент у вечности, и теперь наслаждались его пряным вкусом.
