С другой стороны, он действительно меня любил и понимал, что сам принял решение жениться на мне, а я отличаюсь от других женщин этого мира.
Желание остаться главным в семье и с самого начала отношений дать мне понять, кто будет принимать решения, боролось с желанием не обижать меня и не раздувать возникшее разногласие до пожара полноценной ссоры.
И я не знала, в какую сторону качнётся маятник.
— Я доверяю тебе, — наконец проговорил Ирвен. — И уважаю тебя за внутреннюю силу, великодушие и упорство. Но считаю, что свои битвы должен выигрывать сам.
Слова прозвучали как приговор, он даже закрылся от меня, отодвинулся и воинственно скрестил руки на груди. Приготовился к скандалу. Вместо того чтобы устраивать сцену, я прильнула к его груди, вынуждая тем самым снова раскрыть объятия.
— В том-то и дело, Ирв, что это больше не твоя битва, а наша. И до тех пор, пока ты будешь биться один, не пуская союзников на поле боя, победа будет даваться большей кровью. Я всего лишь прошу возможности договориться с Бреуром до того, как ситуация окончательно выйдет из-под контроля, — ласково попросила я.
— Нет. Я предпочту разобраться с ним сам.
Меня окатило волной разочарования, но утонуть в нём я не успела: дверь в крыло с семейными камерами со скрипом отворилась, и на пороге появился тюремщик, а значит, настало время идти на встречу с братом. Скорее всего, Бреур согласился на неё, потому что понимал шаткость своей позиции и знал, что она может не выдержать полноценного судебного разбирательства. Наверняка надеялся, что мы предложим отступные. Но это было совсем не то, что я задумала. И не то, что хотел сказать и сделать Ирвен.
Путь по длинным коридорам здания Службы Правопорядка показался невероятно долгим. Мы с Ирвеном шли, держась за руки, но в наших душах творился хаос и даже близко не было единения.
На этот раз нас привели в другую комнату для свиданий, куда большего размера.
В середине располагалось шесть столов — разного цвета, размера и даже высоты. Стулья вокруг стояли тоже разные, словно братья в приёмной семье.
С одной стороны столов сидели дед Ирвена, Кеммер и правозащитник. Наша группа поддержки. Напротив — Бреур в сопровождении Кайрэны и нобларда Корви́геля, главного союзника Болларов в Синклите. Именно ему передал свой голос брат, и поэтому старый интриган его поддерживал. По другую руку от Корвигеля сидел ещё один поверенный, и его место намекало, что нанял его Корвигель, следовательно, защищать он будет в первую очередь его интересы.
Мы сели за стол, я заняла место между Ирвеном и Кеммером и почувствовала себя в безопасности. Вероятно, это единственные люди во всём мире, которым я могла доверять.
На нас с мужем обратились практически все взгляды, а «брат» явно не ожидал меня увидеть. Ну что ж, сюрприз, дорогой! Заказанную табличку можешь засунуть себе в зад.
Вместо того чтобы играть в гляделки с Бреуром, рассмотрела двух незнакомцев, прикидывая, чего можно от них ожидать.
Ноблард Корвигель тоже изучал меня так, словно видел впервые. Как много Бреур ему рассказал? Наверняка практически всё, это в его интересах. Понятно, что старик будет изо всех сил дружить с братом ещё пятнадцать лет, пока тому не исполнится сорок, и он не сможет сам голосовать в Синклите. Насколько знала Гвендолина, на данный момент больше никто в Синклите не располагал двойным голосом, что делало положение нобларда Корвигеля весьма привилегированным.
Кайрэна смотрела на меня с ненавистью. Но никто, знающий сестру достаточно близко, другой реакции и не ожидал бы. Кайра всегда была скорой на суждения и расправу, а ещё безумно сильно любила брата. Она воспользовалась дарованным Императором правом и училась в академии. На боевом факультете, а не на целительском. Гвендолина с одной стороны очень гордилась успехами и упорством сестры, а с другой — не очень хорошо её понимала.
Когда родители погибли, Бреур продолжил обучение в академии, а Гвендолина осталась дома — присматривать за младшими сёстрами, в чём ей помогала Адель. А Кайра всегда доставляла больше всех проблем. Договориться с ней, наверное, не проще, чем с Ирвеном, а магической силы и бешеного темперамента ей было не занимать.
Кайрэна вперила в меня убийственный взор, обещавший месть и расплату. Потому что я украла у неё настоящую Гвендолину — старшую сестру, заменившую мать. Этот раскалённый, пропитанный ненавистью взор обжигал лицо, и мне хотелось отвернуться, но я не собиралась показывать слабину, держала голову высоко и не прятала глаза.
— Благодарю, что вы согласились встретиться с нами до начала судебного процесса, — вежливо проскрипел старший Блайнер, и я удивилась переменам, произошедшим с ним всего за два дня.
Сейчас он выглядел как древняя развалина и, словно подтверждая ложное впечатление, принялся небрежно хлопать себя по карманам сюртука в поисках непонятно чего. Может, магический всплеск лишил его сил и так скверно отразился на здоровье?
Ирвен почувствовал моё беспокойство и незаметно сжал мою руку под столом, чтобы приободрить.
