— Потому что хочу договориться и не хочу вражды. Если мы придём к консенсусу, я готова поклясться, что тайны Болларов умрут со мной. Я не стану требовать обратно деньги, которые уже отдала тебе. И не стану выдвигать никаких обвинений, если ты откажешься от своих. Мы избежим скандала. Закончим этот бесконечный круговорот ненависти здесь и сейчас. Я знаю, что ты ненавидишь меня, и признаю за тобой это право. Но я не хочу вредить тебе. Я хочу просто двигаться дальше и жить своей жизнью.
— Своей? — насмешливо спросила Кайра.
Единственное слово, которое она произнесла за всю встречу, резануло острым ножом.
— Гвен, которую вы знали, больше нет, — тихо ответила я, уверенная, что каждый из присутствующих трактует мои слова по-своему.
Бреур думал. Понимал, что в словах правозащитника есть резон, и он может проиграть процесс, сделав хуже, чем есть. Но в то же время не готов был отступиться, хотел поквитаться с Ирвеном и унизить его. Публично.
— А ещё я расскажу, как нам удалось обойти проклятие. Вам ведь хочется это знать, не так ли? — вкрадчиво спросила я.
Это был мой последний, самый сильный аргумент. Болевая точка, на которую Ирвен не думал давить. Только я понимала, насколько это важно для Болларов.
Даже Кайра дрогнула, впервые отвела взгляд от моего лица и вопросительно уставилась на Бреура.
Все ждали его решения.
— Я поразмыслю над твоим предложением, — сухо проговорил Бреур, вставая с места.
Понятно, что он хотел взять паузу, чтобы всё обдумать, но заодно не преминул оставить нас в подвешенном положении, чтобы заставить ждать и волноваться.
Тревога провоцирует ошибки и необдуманные поступки, это известно всем.
Однако я почему-то ощутила себя до странного спокойной. Не совсем уж безмятежной, конечно, но уверенной в завтрашнем дне. В первую очередь потому, что меня держал за руку Ирвен. Он доказал, что способен уступать, договариваться и слышать меня, и на душе цвели бленьены — те самые прекрасные ночные цветы, открывающие голубоватые бутоны лунному свету и мерцающие в его лучах. Смертельно опасные для тех, кто не имеет защиты от магии, но бесконечно прекрасные.
Я невольно улыбнулась своим мыслям, и Бреур расценил это как издёвку. Виновато развела руками и сказала:
— Мне очень жаль, что дело дошло до такого. Хотя признаю, что даже если бы у меня был шанс переиначить прошлое, я бы оставила всё, как есть. Зато я готова закрыть глаза на произошедшее и двигаться дальше.
Он качнулся в мою сторону и яростно процедил:
— Какое решение я бы ни принял, я всё равно отрекусь от тебя. Мы все отречёмся!
— Хорошо, — легко согласилась я. — Это будет правильно. Я больше не принадлежу к Болларам, глупо это отрицать. Но я точно не стою того, чтобы из-за меня навредить остальным девочкам. Это та битва, в которой стоит использовать последние стрелы, и не тот холм, на котором стоит умирать.
Сверкнув глазами, он ушёл. Следом за ним вышла Кайра, полоснув меня на прощание бритвенно острым взглядом.
— Первое заседание суда назначено на послезавтра, — обратился ноблард Асад к их адвокату. — Так что мы ожидаем вашего ответа уже завтра. И, разумеется, готовимся к встрече в суде.
Закончив говорить, наш правозащитник улыбнулся коллеге неожиданно хищно и предвкушающе, так, словно готовился откусить у него кусок папки, а затем кровожадно сожрать какую-нибудь справку или выписку. Это произвело впечатление на всех присутствующих, а я наконец поняла, почему Блайнеры, не имея ограничений в финансах, выбрали именно его. В предыдущие дни он казался мне полноватым торопыгой, а теперь скорее напоминал разожравшегося аллигатора — те тоже умеют быть очень быстрыми, когда нужно.
— На вашем месте я бы не стал к этому стремиться, — не остался в долгу другой правозащитник. — Если только вы не любите неприятные сюрпризы.
— До скорой встречи в суде, — без особой учтивости проговорил ноблард Корвигель, когда они оба поднялись из-за столов.
На этом сторона Болларов удалилась, оставив последнее слово за собой.
Стоило им выйти, как дед Ирвена расправил плечи, сменил выражение лица и одним махом помолодел лет на десять. Хлопнул Ирвена по плечу и обратился ко мне:
— Неплохо, неплохо. Посмотрим, что он решит. Он будет идиотом, если не примет ваше предложение. Что ж, подождём до завтра.
Взбодрившийся дед и поверенный поднялись на ноги, а мы с Ирвеном решили ненадолго задержаться в комнате для свиданий. Он прижал меня к себе, как только мы остались одни.
— Почему ты передумал? — спросила я, гладя его рельефные плечи. Под моими пальцами напряглись мышцы, и мне настолько понравилось это ощущение силы Ирвена, что я не хотела останавливаться.
